Юнкера в Московском кремле

Утром 28 октября 1917 года Московский кремль без единого выстрела был захвачен юнкерами

Комендант Московского военного округа полковник Рябцев с целью проникновения в Кремль пошел на хитрость. Воспользовавшись затишьем в уличных боях в Москве, он связался по телефону с комиссаром кремлевского арсенала прапорщиком Березиным и заявил ему, что мятеж большевиков в Москве подавлен. Рябцев приказал открыть ворота Кремля, сложить оружие и выстроить солдат 56-го резервного полка. В противном случае он грозил открыть артиллерийский огонь по Кремлю и взять его штурмом. Прапорщик Березин не мог принять никакого решения, так как комиссаром Кремля был не он, а Ярославский, который вместе с ротой 193-го полка покинул Кремль. Московская телефонная станция к тому времени находилась в руках юнкеров и связи с Военно-революционным комитетом у Березина не было. В городе было тихо и солдаты в Кремле не знали, что им делать. Поколебавшись, Березин решил подчиниться приказу Рябцева. Но среди солдат возник спор. Одни из них обвиняли Березина в измене и считали, что ворота Кремля открывать не стоит. Другие, не желая новых жертв, предлагали сдаться (у Троицких ворот Кремля стояла белогвардейская пушка, намереваясь вести огонь по воротам). В итоге солдаты, не имея должного руководства, решили сложить оружие. Березин открыл Боровицкие ворота и впустил юнкеров в Кремль. Ворвавшись, офицеры обезоружили Березина, сорвали с него погоны и избили. Его посадили под арест, а солдат построили на площади. Юнкера принялись вести счет солдат. В это время раздались выстрелы.

Кто стрелял первым определить трудно. Но все очевидцы утверждают, что с самого начала велся пулеметный огонь. У солдат пулеметов не было. Пулеметы были в арсенале Московского Кремля. Любой офицер с командой верных ему людей мог за то время пока строили солдат занять выгодную позицию и расстрелять ненавистных ему сослуживцев или спровоцировать такой расстрел. Но когда началась стрельба, то стреляли именно в безоружных солдат. Абсолютно очевидный и доказанный факт, что артиллерийский огонь по площади открыли белые. (За день до этого они обстреливали Кремль из трехдюймовых орудий, находившихся на Арбате).


Юнкер Александровского училища В. С. Арсентьев вспоминал об этих событиях так: «Когда все более или менее успокоилось, мы вышли на площадь; там лежали раненые и убитые солдаты и юнкера, висели вырванные снарядами железные цепи от тумб. Когда мы присоединились к роте, то выяснилось, что, когда 56-й полк был выстроен и юнкера были заняты счетом солдат, то из казарм или Арсенала раздались выстрелы в юнкеров — это и было сигналом для оставшихся в казармах начать стрельбу из удержанных винтовок из верхних помещений в находящихся на площади юнкеров; за этим-то оружием и побежали встреченные нами на лестнице солдаты. В ответ на это юнкера открыли стрельбу, а батальонный командир Александровского училища полковник Дренякин приказал открыть стрельбу из орудия через запертые Троицкие ворота». Во время перестрелки было убито шесть юнкеров и более двух сотен солдат. Присутствовавший там начальник кремлевского арсенала генерал М. Н. Кайгородов оставил мемуары, где описывал, как после этой перестрелки долго подбирали различные фрагменты человеческих тел. Такие последствия не могли быть результатом только оружейного огня. Явно, что в своем зверстве офицеры сильно преуспели, уничтожая безоружных солдат.

В те дни волею случая сын известного русского писателя из донских казаков Александра Серафимовича (Попова) оказался в плену у юнкеров в Кремле и был свидетелем расстрела. В очерке «Осиное гнездо» Серафимович так описывает произошедшее с его сыном: «Их поставили в шеренгу. Приготовили пулеметы. Юнкера вытаскивали револьверы, подносили к лицу его и товарища, долго держали и злорадно смеялись.

— Ну, что, приятно издыхать?…

Подошел донской офицер.

— Ты откуда?

— Я с Дону, донской казак…

Офицер, держа в одной руке револьвер, другой размахнулся и сшиб кулаком сына, потом его товарища — рабочего.

Мимо проходит молоденький офицер, на год раньше окончивший гимназию Адольфа, это сын директора гимназии, Стрельцов, недавно произведенный в офицеры. Он вместе с юнкерами расстреливает безоружных, сдавшихся солдат. Сын обращается к нему:

— Подтвердите, что я гимназист из гимназии Адольфа.

Стрельцов поворачивается к юнкерам и говорит:

— Этого первого надо расстрелять: он — большевик, и отец его — большевик.

Затрещали пулеметы. Корчась в стонах и крови, попадали солдаты. Иные неподвижно лежали, и пелена пепельности быстро набегала на лица. Незадетые солдаты бросились бежать и рассыпались на площади, прячась, куда попало».

Оправдывая поведение своих товарищей, бывший юнкер А. Г. Невзоров, который в составе роты 4-ой школы прапорщиков участвовал в захвате Кремля, позже вспоминал: «В Кремле оказалась большая толпа солдат, думаю — около 100 человек, все это были запасные, которые получили право на увольнение домой и сидели на своих сундуках перед казармами, в которых они жили. Это были пожилые люди, бородачи. Они не могли выйти из Кремля, так как ворота были заперты. И когда юнкера вошли в Кремль, то или по ошибке, или из озорства с чердака городской думы был открыт пулеметный огонь по этим бородачам. Юнкера не сделали по ним ни одного выстрела. Большинство этих бородачей оказалось убитыми и ранеными. Юнкера, посланные на чердак городской думы, нашли там пулемет и ленту стреляных гильз. Пулеметчик же сбежал».

Воспоминания Невзорова крайне абсурдны. Во-первых, городская дума (при Советах — музей В. И. Ленина, а ныне филиал ГИМа, Площадь революции д.2/3) с первых дней восстания в Москве была в руках Комитета общественной безопасности — центра антибольшевистского сопротивления. Во-вторых, любой москвич скажет вам, что между зданием бывшей городской думы и Кремлем расположено здание исторического музея, которое прикрывает вид на Кремль, да и стены Московского Кремля столь высоки, что за ними ни чего не видно. Пулеметный огонь с чердака государственной думы по площадям Кремля вести нельзя, оттуда просматривается лишь Воскресенская площадь и Александровский сад.

Вот еще одна версия событий в Кремле: «Троицкие ворота большевики открыли сами, но когда увидели всего лишь небольшую кучку молоденьких юнкеров, то самые агрессивные из солдат, еще не бросившие винтовок, принялись палить через головы своих же товарищей. Сразу было убито четверо, и около двадцати юнкеров получили ранения. Оставшиеся, с криками „Измена!“ выбежали обратно за ворота, где в это время шли броневики. Из одного из них, не долго думая, дали очередь по взбунтовавшейся солдатне».

Адюльт-подвиг по захвату Кремля закончился также бесславно, как и начался. По Москве стреляли из артиллерийских орудий. Все больше солдат переходило на сторону восставшего народа. Юнкера, прочие офицеры и сторонники временного правительства бежали из Кремля в ночь со 2-го на 3 ноября 1917 года. Затем они были разоружены и отпущены под обещание больше не воевать против своего народа. Многие из них это обещание не сдержали.

Отдельно хочется рассказать о судьбе командующего Московским военным округом полковнике К. И. Рябцеве. На свою должность он был назначен Керенским. После начала революционных выступлений в Москве он приложил все силы для поддержания порядка. Трижды приезжал в Кремль накануне вместе с председателем РВК уговаривал солдат отдать Кремль юнкерам. (В арсенале Московского кремля хранилось 70 тыс. винтовок. Таким количеством винтовок могла быть вооружена целая армия, и Рябцев сильно переживал, что оружие достанется рабочим с городских окраин).

Рябцев призывал солдат к поддержке временного правительства (в то время помимо солдат 56-го запасного полка, в Кремле находился еще Украинский полк, солдаты которого охраняли Николаевский дворец и держали нейтралитет), но осознав, что революционно настроенные солдаты и рабочие поддержаны основной массой народа, что все подкрепления направленные в Москву, блокированы или перешли на сторону восставших, иными словами поняв, что революционные выступления носят массовый народный характер, он отказался от попыток свержения власти советов. Обратившись к Комитету общественной безопасности, он заявил, что против гражданской войны и не желает нести ответственность за убийства русских людей. Кстати сказать, в тоже время от участия в борьбе отказался и генерал Брусилов, находившийся в Москве. (Вопреки бытующей легенде, Брусилов был ранен уже позже, когда бои в Москве разгорелись в полную силу). Даже те юнкера, которые были приведены офицерами в Кремль, не все согласилась на братоубийство. После овладения Кремлем, часть юнкеров двух школ прапорщиков не стали стрелять в солдат. Их арестовали и заперли в подвалах Кремля, вместе с солдатами 56-го пехотного запасного полка.

В 1919 году Полковник Рябцев был арестован в Харькове контрразведкой Добровольческой армии. После скорого суда «тройки» его расстреляли.

В заключение, хочу привести воспоминания одного из солдат 56-го полка, бывшего в то время в Кремле: «…Не прошло и 30 минут, как поступило приказание выходить во двор Кремля и выстраиваться поротно. Ничего не зная, выходим и видим, что к нам пришли „гости“ — роты юнкеров, те же наши броневики, которые мы ночью не пустили, и одно орудие — трехдюймовка. Все перед ними выстраиваются. Нам приказано расположиться фронтом к окружному суду. Юнкера нас окружили с ружьями наготове. Часть из них заняла казармы в дверях, в окнах тоже стоят. От Троицких ворот затрещал пулемет по нас. Мы в панике. Бросились кто куда. Кто хотел в казармы, тех штыками порют. Часть бросилась в школу прапорщиков, а оттуда бросили бомбу. Мы очутились кругом в мешке. Стон, крики раненых наших товарищей… Через 8 минут бойня прекратилась. Выходят офицеры и махают руками: „Стой, стой, это ошибочно“. Остановив, выспрашивают. Подымаемся с земли и опять двигаемся друг на друга. И что же? Пододвинулись друг к другу и опять слышим, затрещали пулеметы по нам. Опять прекратили. Опять выходят офицеры и говорят: „Ваши стреляют, встань же“. Но рабочие арсенала видели все, как нас расстреливали, и поняли, что с ними может быть то же. Они поставили в окнах арсенала пулеметы и открыли по цепи юнкеров стрельбу. Юнкера выкатывают пулемет, ставят около Царь-пушки и открывают стрельбу по окнам арсенала…».

Вот такая гражданская война.

А на чьей стороне ты?

Если третьего не дано, то:

Посмотреть результат

Загрузка ... Загрузка ...
В рубрике: Блог Утюга. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

5 Responses to Юнкера в Московском кремле

  1. avatar Лорд Мотовилла:

    Я — за царя. За царя в голове и за царя во главе государства.

  2. avatar Лорд Мотовилла:

    Польшу забирайте. Её делёж был для России ошибкой. Александра второго убила группа из 5-ти человек, два из них были поляками (а ещё два — евреями). Ну и тов (тов — на идише будет «друг») шляхтич Дзержинский (хоть и родился в Виленской губернии, считается поляком, хотя у его папы — Эдмунда, тоже был папа, и звали папу папы — Рувим, что наводит на…) отомстил, так отомстил за свою Ржечь. Это просто так, пара примеров про поляков на вскидку. У Лескова в «Соборянах» хорошо поляки показаны, во всей красе, так сказать.
    Так что, Польшу забирайте. А Финляндию не трогайте, пожалуйста, Ваше Величество. Чухонцы нам самим нужны.
    С великим почтением, гл. Кергелен города Углича, Лорд Мотовилла.

  3. avatar Владимир:

    Всё верно, за исключением написания фамилии прапорщика. Он не Березин, а Берзин. Факт расстрела безоружных солдат 56-го полка в Кремле подтвердили в своих воспоминаниях генерал А.А. Кайгородов (начальник Арсенала) и бывший чиновник дворцового управления С.П. Бартенев. Кстати, Рябцев просто обманом, когда шли переговоры враждующих сторон, уговорил Берзина сдать Кремль. При этом обещал сохранить всем солдатам жизнь. Вот такими «честными» были царские (белые) генералы…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *