Мы, книговеды!

ПЕРВЫЕ РАДОСТИ

Конечно, я была безумно рада, что всё так благополучно завершилось. Само собой разумеется, первым, кому следовало узнать о моём успехе, был мой дорогой папочка. Помнится, я позвонила ему из какого-то телефона-автомата на работу. Трубку снял кто-то из проходивших мимо стола с телефоном, стоявшего в прихожей студии. Я попросила позвать Жданова и услышала привычный зов: «Лёва! Жданов, к телефону!», отразившийся эхом в каменных стенах церкви2. Папа долго не подходил, и я слышала отдалённую перекличку голосов: «Лёву позовите! Дочка звонит! Лёву к телефону!» Наконец папуля подошёл, и я сообщила ему радостную новость. Папа издал жизнерадостный вопль, и вот уж не помню точно, но, кажется, я поехала к нему прямо на студию. Естественно, меня там все поздравляли, а папуля просто распухал на глазах от гордости.

По дороге домой я зашла в кафе рядом со станцией метро «Арбатская». В те времена вход на эту станцию был прямо с Арбатской площади. Рядом с входом и расположилась маленькая кафешка, где можно было съесть сосиски с зелёным горошком и выпить кофе с молоком. Поскольку я сильно проголодалась за время своих перемещений по Москве, я и решила зайти туда перекусить. Я сидела и уплетала свои сосиски, когда за мой столик подсел какой-то молодой человек вполне невзрачной наружности. Я никогда бы не запомнила его, если бы не одна его фраза. Он завёл со мной беседу, и я на радостях выдала ему свою важную новость. Он поздравил меня, а потом спросил: «Вы, наверное, будете жить в общежитии?» Меня словно током ударило. «Почему в общежитии?» — спросила я. «Но ведь вы же не москвичка», — ответил он. «Нет, я родилась и выросла в Москве», — возмущённо возразила я. Он недоверчиво посмотрел на меня, а я испытала очень неприятное чувство. Почему он принял меня за провинциалку? Внезапно я посмотрела на себя со стороны: какая я? И увидела: вот сидит довольно плотная девица в коричневой юбке, перешитой из школьной формы, и в клетчатом тесном пиджачке с заштопанными локтями. На голове и на ногах — вообще чёрт знает что. Кто же признает во мне москвичку? На Казанском вокзале и то лучше одеваются. Однако ничего другого у меня не было, а на лбу у меня не написано, что я окончила школу с серебряной медалью и с одним экзаменом поступила в институт. Я понимаю, что это очень глупо, но затаённая обида на этого парня осталась у меня на всю жизнь.

***

Остаток лета я провела в Москве. Постепенно все узнали о моём великом триумфе: и мои тётушки, и соседи в Сокольниках, и подруги по школе. Я узнала, что собрание нашего курса состоится прямо перед началом учебного года в здании на Садово-Спасской. Мне было очень интересно увидеть тех, с кем мне предстояло учиться: ведь я сдала только один экзамен и не знала никого из абитуриентов. Правда, в поликлинике я видела одну очень симпатичную девушку с большими, внимательными, добрыми карими глазами. Я знала, что она поступила на наш факультет и была рада этому. Меня безотчётно тянуло к ней, от неё исходила какая-то эманация доброты и покровительственности, которой мне тогда так не хватало. Звали эту девушку Галей, а фамилия её звучала для меня в те времена немного странно — Альтшиль, но я очень быстро привыкла к ней. Кроме Гали, в коридорах института среди абитуриентов я несколько раз замечала хорошенькую темноглазую и темноволосую кудрявую девушку, с необыкновенной резвостью трещавшую без устали и, по-видимому, постоянно находившуюся в центре внимания. Я втайне позавидовала её бойкости и самоуверенности. Как потом выяснилось, эту болтушку звали Славой Гольверк, и она на самом деле оказалась очень славной девочкой.

Короче говоря, я с нетерпением ждала нашего общего собрания, чтобы посмотреть на тех, с кем мне предстояло учиться вместе целых четыре года. Когда я пришла в наш институт на Садово-Спасской и нашла актовый зал, где должно было проходить наше собрание, там набралось уже много народу. Мне пришлось усесться почти в первом ряду. Прямо позади меня сидела высокая интересная девушка, которая достаточно громким голосом и уверенным тоном беседовала с другими девушками, сидящими рядом с ней. Она казалась такой независимой и самоуверенной среди незнакомой аудитории, что я могла только дивиться. Я даже не смела поднять на неё глаза, чтобы получше рассмотреть её, и видела только её крупную руку с ярко накрашенными ногтями и мужскими часами на запястье. Рядом с ней сидела невысокая полногрудая девушка с большими серо-зелёными глазами, похожими на виноградины. Как потом выяснилось, первой из них была Оля Антонова, действительно обладавшая лидерскими качествами, а второй — Люся Виноградова, её подруга по школе. Они обе не смогли поступить в институт в предыдущем году, а теперь вот поступили в наш Полиграф. Обе были дочерьми лётчиков и жили где-то во Внуково.

Насколько я помню, перед нами выступили с речью Игорь Витальевич Истрин и Михаил Фёдорович Арбузов. И. В. Истрин был немолодым мужчиной приятной наружности, очень интеллигентным, настоящим вузовским преподавателем. Наверное, он нас поздравил, но о чём он говорил в своей речи, я не помню. Он мне очень понравился, но, к сожалению, ему так и не пришлось стать нашим преподавателем, потому что через несколько месяцев он умер от сердечного приступа. Что говорил Арбузов, плотный и седой мужчина лет шестидесяти, я тоже не помню. Главным для меня было то, что я уже взрослая и буду учиться в институте на факультете, который мне по сердцу.

Не помню точно, на этом ли собрании или уже на первых занятиях я увидела также и Галю Альтшиль и сразу же приревновала её к хорошенькой рыжей кудрявой девочке, которая накрепко приклеилась к Гале. Мне тут же страшно захотелось подружиться с Галей, а эта рыжая мешала. Мне тогда показалось, что они хорошо знают друг друга, но я ошиблась: рыженькая Нелли Шапиро потом подружилась с другими девочками из нашей группы, и это была уже совсем иная компания.

Возвращаясь домой с этого собрания, я обнаружила, что у меня с собой совсем нет денег — даже несчастного пятака на метро. Что было делать? Я подошла к тётеньке-контролёру, и она пропустила меня за так. Я пообещала ей принести пять копеек на следующий день и на самом деле принесла. А что бы я делала, если бы она меня не пропустила? Ночевала бы в метро? Нет, скорее бы попробовала бы доехать зайцем сначала на троллейбусе, а потом на трамвае.

***

Фотографии к статье «Воспоминания Ждановой Татьяны Львовны о Московском Полиграфическом Институте (МПИ)»:

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

One Response to Мы, книговеды!

  1. avatar Татьяна:

    Татьяна Львовна! Благодарю Вас за теплые воспоминания О Глебе Перепелкине. Мне довелось учиться у него… Я — выпускница Ленинградского филиала МПИ, редакторский факультет. 1970 года…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *