Мы, книговеды!

ЧЕТВЁРТЫЙ КУРС. ПУТЁВКА В ЖИЗНЬ.

А теперь пора перейти к четвёртому, последнему курсу нашего института, К этому времени, мы — слава Тебе, Господи! — расстались с Тишковым и его гнусной историей КПСС, но нам на шею свалилась новая напасть в облике тов. Лазарева, преподававшего нам научный коммунизм. Честно скажу: если от истории КПСС в моей голове остались кое-какие факты (потому что это всё-таки факты), то из научного коммунизма я не помню ровно ничего, хотя и тот, и другой предмет нам вбивали в темечко с упорством, достойным лучшего применения. Учить же научный коммунизм надо было как можно лучше, потому что в январе нам предстояло сдавать госэкзамен именно по этому важному предмету. Ну, а дальше мы должны были писать и защищать дипломную работу, что было гораздо приятнее.

***

После сдачи госэкзамена наступили зимние каникулы. Пора было выбирать тему дипломной работы. Памятуя о своём успехе в переводе книги Мамби, я мечтала о каком-нибудь проекте, связанном с иностранным языком. Однако к этому моему желанию примешивалось и другое. В один прекрасный момент одному моему знакомому понадобилась книга Л.Сабанеева «Рыбы России». В процессе поиска этой книги я выяснила, что книгу эту можно достать только у букинистов, да и то за большую мзду. Книгу я всё же достала, её мне дал один из друзей брата Лёвы, но только на некоторое время. И тут меня осенила великая мысль: если я сама стану букинистом, то я смогу достать любую книгу, какую только захочу. Эти два побуждения — стать букинистом и заниматься иностранным языком — заставили меня обратиться с просьбой к нашему зав. кафедрой Михаилу Фёдоровичу Арбузову придумать мне тему дипломной работы, связанную и с иностранным языком, и с букинистической торговлей. Что из этого вышло, можно прочитать в моей книжке «Люди — книги — люди», поэтому далее я постараюсь рассказывать о том, о чём там не написано.

***

Весть о том, что я буду проходить преддипломную практику в букинистическом магазине иностранной книги, сильно взбудоражила меня. Ещё не видя магазина, я представляла его себе каким-то чудесным и загадочным местом, куда могут попасть только избранные. Это вам не какая-нибудь постылая Союзкнига! И шла я туда в особом настроении, хотя и не ведала, что иду прямо навстречу своей судьбе. Я ждала этой встречи, но и магазин ждал встречи со мной. Незадолго до моего прихода из магазина ушла товаровед Марина Серафимовна Прусова, проработавшая там много лет, и получилось так, что я заняла её место.

Самое яркое впечатление от практики в магазине у меня оставила распродажа библиотеки профессора Радцига, но я уже описала её в своей книге. Самым же главным результатом моего пребывания в магазине было решение остаться работать здесь. Звёзды сошлись на небосклоне: и место для меня освободилось, и начальство было согласно. Как потом выяснилось, из всего нашего выпуска только я и Таня Дебихина. из второй группы пошли работать непосредственно в книжную торговлю. Таня сразу стала директором крупного магазина в Жуковском (она сама была не москвичкой), а я стала товароведом в магазине № 79 Москниги. Остальные девочки пошли работать в разные конторы: в Москнигу, Союзкнигу, даже в Межкнигу. Кто-то отправился на работу в Книжную Палату, кто-то в издательство, кто-то в библиотеку. Помнится, меня сильно напугало предварительное распределение, потому что мне предложили отправиться в город Сумы. Распределение это обратилось сплошной комедией, потому что никто ему подчиняться не собирался, оно только сбило нас с толку, а потом о нём все позабыли. Из Москниги в Министерство образования на меня прищла специальная бумага, и я стала ценным и перспективным кадром родной букинистической торговли в родном городе Москве.

***

Вот мы и добрались до защиты наших дипломов. Не могу сказать, что мой диплом был особенно блестящ. У других девочек дипломные работы были намного интереснее. Руководителем моего диплома стал Станислав Викторович Пузанов, в то время возглавлявший отдел букинистической торговли в Союзкниге. До этого он был директором магазина в «Метрополе». Вряд ли можно сказать, что он очень помог мне в написании диплома, но особо и не мешал. Написать основную часть работы мне было нетрудно, гораздо труднее было написать две другие части — экономическую и библиографическую. Во-первых, мне это было неинтересно. Во-вторых, довольно трудно, потому что с нашей Журихой я так и не смогла ничего понять в экономике книжной торговли. Мне следовало сделать расчёт годового баланса магазина, а в бухучёте я тоже разбиралась очень слабо. Кое-как я с этим сладила, но удовольствия никакого не получила. Ещё одна трудность состояла в том, что этот чёртов диплом надо было напечатать на машинке, и я делала это сама, потому что денег заплатить машинистке у меня не было. Машинистка из меня всю жизнь исключительно безрукая, и намучилась я изрядно. Каждая ошибка и опечатка представляла собой катастрофу (никаких замазок тогда не было), исправлять же их следовало во всех трёх экземплярах. Два надо было сдать в архив, а третий — подарить руководителю, что я и сделала.

Сама процедура защиты тоже ничего особенного собой не представляла. Гораздо интересней была защита диплома у Иры Винокуровой, и вот почему. В марте, на мой день рождения Говоров привёл некоего Валерия Плетнёва, который должен был стать председателем комиссии на защите наших дипломов. Плетнёв был довольно представительным мужчиной лет сорока, и я думаю, ему было приятно побыть в компании молодых девушек. Когда мы все окончательно разрезвились, Иришка предложила сыграть в игру, которая называлась «гоп-доп». В чём она заключалась, я уж не помню, но помню, что предводитель одной команды должен был стучать монеткой по столу и говорить «гоп!», а предводитель другой команды тоже должен был стучать монеткой и говорить «доп!» Так вот, когда Ира вышла к кафедре, чтобы защищать свой диплом, нам всем прямо-таки привиделось, как она стучит по кафедре монеткой и говорит своё «гоп!», а Плетнёв, бывший на моём дне рождения капитаном другой команды, тоже стучит по столу, где заседает комиссия, и тоже кричит «доп!». Естественно, это вызвало у нас приступ неоправданного веселья, однако Ира очень академично защитила свой диплом, несмотря на то, что добраться до защиты ей было очень сложно. Наш сволочной Тишков, преподаватель истории КПСС, на спинно-мозговом уровне ненавидел евреев и прибалтов. Жертвами его ненависти оказались две наших Ирины — Ира Винокурова (наполовину еврейка) и Ира Данилович (из Таллинна). Эта скотина Тишков засыпал их на своём экзамене, а потом и на комиссии. Ире Данилович даже пришлось перевестись на вечернее отделение, Иришка Винокурова как-то всё же выкрутилась и осталась на дневном, но крови он ей попортил немало.

***

Моя защита прошла тихо-спокойно. Я прочирикала всё, что полагалось, вопросов мне почти никаких не задавали, и, как мне показалось, тема моей дипломной работы никого особенно не заинтересовала. Если бы мой диплом был посвящён русской книге, он вызвал бы гораздо больше интереса. Также мне показалось (но только показалось), что нашему Владимиру Осиповичу Безъязычному, ещё одному преподавателю библиографии, хотелось задать мне какие-то каверзные вопросы или сделать свои зловредные замечания, но он почему-то промолчал. Думается мне, Говоров предупредил его, чтобы он ко мне не вязался. Сам же Александр Алексеевич вставил своё веское слово, подав такую реплику: «Слышите, она называет его „наш магазин“?» И в самом деле, я несколько раз назвала магазин № 79 «нашим» магазином. У комиссии это вызвало положительную реакцию.

Болячкой на печёнке оказался Катин диплом. Моя прекрасная Катерина Павловна проходила преддипломную практику в издательстве АПН (Агенство печати «Новости»). Она писала дипломную работу об английском издательстве «Пернелл». По правде говоря, Катю всё это очень мало интересовало. Руководителем её диплома был начальник того отдела, где она проходила свою практику. Помнится, он отличался исключительно тем, что, снимая телефонную трубку, говорил: «Седьмая печь крематория слушает». Материала для дипломной работы у Кати было маловато, его наскреблось всего на 45 машинописных страниц, а надо было минимум на 50. Когда я увидела, что у Кати не хватает целых пяти страниц до нормы, я пришла в тихий ужас и постаралась исправить положение, как могла. Я начала вставлять в её текст всякие вводные слова и предложения, а последние страницы напечатала так, что чуть ли не каждое предложение представляло собой целый абзац, да и печатала я их не через полтора интервала, а через два. В общем, зрительный обман состоялся, и как-то всё обошлось.

***

Ну, а потом, как водится, «имело место быть» торжественное вручение дипломов. У меня осталось очень смутное впечатление об этом мероприятии, но, как мне вспоминается, именно там отличилась наша Оля Аверкова, которая в своей знаменательной речи выразила родному институту благодарность за то, что он «помог ей родить и воспитать двоих близнецов». Нашим восторгам по этому поводу не было конца, и мы до сих пор с ехидным удовольствием вспоминаем эти её опрометчивые слова.

Окончание института мы праздновали в ресторане «Прага» на Арбатской площади. Всё было прекрасно и удивительно, но засиделись мы там допоздна, и когда мы с Катей, наконец, вывалились оттуда, уже никакой общественный транспорт не ходил. Мы пытались поймать какую-нибудь машину, но и машин было мало, и останавливаться они не хотели. Кончилось это тем, что мы с Катюшей пошли прямо посредине проспекта Калинина (Нового Арбата), и вдруг нам путь преградила милицейская машина, из неё высунулся молодой милиционер и спросил нас, почему мы «идём по осевой». «По чему, по чему мы идём?» — заинтересовались мы с Катей. «По осевой», — нетерпеливо повторил милиционер. «По какой-такой осевой?» — спросили мы хором. «Ну, посередине мостовой, по белой линии, видите?» «Ах, посередине! Ну, так бы и говорили. Мы такси ловим, а никто не останавливается» «Чего же вы так поздно гуляете?» «Мы диплом отмечали в „Праге“. А теперь нам надо домой».

Слава Богу, парень понял, что мы действительно вчерашние студентки, а не какие-нибудь «ночные бабочки». Он даже спросил, в какую сторону нам надо. Катюша ответила: «На Профсоюзную». «Жаль, — сказал милиционер, — мне в другую сторону». И нам было жаль: вот подъехали бы мы к Катиному дому на милицейской машине, да ещё задарма! Я уж и не помню, как именно мы добрались до Катюшиного дома, но как-то добрались.

***

Оглядываясь назад, я вижу годы, проведённые в нашем институте, если не в розовом цвете, то в каком-то очень приятном изумрудно-голубом. Не был наш институт ни особо престижным, ни знаменитым, ни даже удобным, но как же хорошо нам там было! Мы были молоды, очень восприимчивы, у нас было много общего. Замечу даже, что у нас даже были идеалы, и многие из нас с удовольствием думали о будущей работе. Словом, повезло нам с нашим институтом, с нашим факультетом, вот и всё. Да здравствует наш «полиграф», спасибо ему за то, что он свёл нас вместе и подарил нам дружбу на всю оставшуюся жизнь!

Фотографии к статье «Воспоминания Ждановой Татьяны Львовны о Московском Полиграфическом Институте (МПИ)»:

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

One Response to Мы, книговеды!

  1. avatar Татьяна:

    Татьяна Львовна! Благодарю Вас за теплые воспоминания О Глебе Перепелкине. Мне довелось учиться у него… Я — выпускница Ленинградского филиала МПИ, редакторский факультет. 1970 года…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *