ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 21. «Субботний придурок с чемоданом» (глава написана в 1987 году)

Самый распространённый вид придурка в нашем 79-ом — это субботний придурок с чемоданом. Он многолик, и несть ему числа, и имя ему — легион. Его основная особенность — припираться в субботу, за двадцать минут до окончания рабочего дня с чемоданом, набитом самыми дрянными на свете книгами: старыми, грязными, никому не нужными. Однако он всегда уверен в том, что у него чемодан полон сокровищ. Обычно его в течение целой субботы с самого утра гоняют вместе с его сокровищами из магазина в магазин, с одного конца Москвы на другой. Никто нигде не знает, где принимают эти чудные нерусские книжки и принимают ли их вообще. В конце концов, на всякий случай, его шлют на проспект Калинина в Дом книги, где «берут всё». Но и там, после стояния в длинной очереди, у него ничего не принимают. Зато там дают совет прошвырнуться на улицу Качалова, которая «совсем рядом» и где у него обязательно всё возьмут. Правда, никто толком не может объяснить, как добраться до этой самой улицы Качалова, потому что никакой транспорт прямо туда не идёт. Но тут же находится какой-нибудь наш постоянный покупатель, который начинает туманить страдальцу голову всякими Столовыми, Хлебными и Скатертными переулками, проездом Палиашвили, а заодно и церковью Вознесения, в которой — каждый знает — венчался сам Александр Сергеевич Пушкин со своей Натальей Николаевной. Ну, а там до магазина рукой подать.

Затравленный придурок хватает свой чемодан и несётся в темноту указанных переулков, в которых и днём-то заблудиться ничего не стоит. Он мечется среди милицейских будок бесчисленных иностранных посольств, которых в этом районе пруд пруди, и посольские постовые провожают его подозрительными взглядами: а вдруг у него в чемодане бомба?

Кстати, был у нас однажды такой случай. Произошёл он после взрыва в метро, устроенного Эскузьянцем, приблизительно в 1977 году. Мы уже закрывали магазин, как вдруг в двери ввалились двое милиционеров, один в штатском и двое задержанных с большим мешком. Милиционеры заставили задержанных предъявить содержание мешка, а нас попросили посмотреть, действительно ли это книги на иностранных языках. Дело в том, что эти двое с большим мешком показались им подозрительными, и они их задержали. Однако задержанные уверяли, что они всего-навсего несут иностранные книги и что им сказали, будто на этой улице есть такой магазин, где их принимают. В мешке действительно были только книги, и только иностранные, но милиционеры на всякий случай их обыскали (в первый раз я видела, как это делается профессионально). Ничего у этих бедолаг не нашли и посему отпустили с миром. Помню, я ещё очень злилась из-за того, что пришлось задержаться — ведь, конечно, это была суббота, и эти двое были как раз те самые субботние придурки, от которых, как мне казалось, на сегодня меня Бог миловал.

Ну, стало быть, мечется наш придурок по тёмным переулкам и не замечает ничьих пронзительных взглядов, а упрямо прокладывает свой путь к земле обетованной, — то бишь, к нашему магазину.

А в магазине сижу я. За всю долгую неделю и особенно за эту всегда тяжёлую, дурную, крикливую субботу я безмерно устала. Единственное моё стремление — поскорее отпустить последнего своего продавателя с его парой «покетов», погасить в товароведке свет и смыться на кухню. Уже половина седьмого, значит, скоро можно будет закрыть нашу лавочку. И единственный мой страх — как бы не появился придурок с чемоданом.

Но в ту самую минуту, когда я ставлю последнюю закорючку своей подписи на последней квитанции последнего продавателя, он — мой субботний придурок — возникает в проёме между двумя колоннами со своим идиотским чемоданом. Я узнаю его приближение по стуку входной двери, по биению собственного сердца, по пустоте и звону в голове, где вертится одна мысль: «Ну, всё!».

Помню, в начале своей товароведческой карьеры я в этом случае приходила в бешенство, в исступление, мне хотелось взять его проклятый чемодан и… и вы сами догадываетесь, что мне хотелось с ним сделать. Но со временем я стала воспринимать субботнишного придурка, как судьбу, как кару Божью. Я просто знала, что он не придёт ни в понедельник, ни в пятницу, но в субботу вечером мне уж без него не обойтись.

И поскольку его визит был практически неизбежен, я с годами научилась отфутболивать его вместе с его барахлом почти безболезненно. Делалось это очень просто.

Всё происходило приблизительно так. Придурок взгромождал свой чемодан на наш прилавок и спрашивал с надеждой, стараясь поймать мой взгляд, упёртый в потолок, куда я мысленно посылала ему проклятья:

— Можно показать?

— Выкладывайте, — мрачно отвечала я.

Этот диалог всегда приводил в восторг Галку Сыр, так как из него нельзя понять, что именно он предлагает мне показать, и что именно я предлагаю ему выкладывать. Можно только догадываться — в меру своей испорченности, разумеется.

После этих ритуальных слов придурок начинал возиться с замками своего чемодана. Их почти всегда почему-то заедало в этот момент, и я с тайным злорадством наблюдала, как придурок пыхтит над дурацкими замками своего дурацкого чемодана, сильно надеясь, что он провозится ровно до семи часов. Навозившись без толку, придурок обычно просил дать ему «ножнички или что-нибудь такое». Я невозмутимо приносила ему из кухни тупой нож, хлебнув по дороге чаю. Мне-то некуда было торопиться.

Возвратившись, я обнаруживала, что придурок уже раскрыл чемодан и ждёт меня, чтобы показать мне его содержимое. Вот тут мне необходимо было внимательно следить за своим лицом и руками. Моё лицо должно было выражать неподдельный профессиональный интерес, а руками я старалась ни до чего не дотрагиваться. Этим достигался тот эффект, что я не колупалась в грязных книжках, которые доставал из чемодана и показывал мне сам придурок. И в то же время он не мог упрекнуть меня в том, что я не интересуюсь его товаром. Время от времени я покачивала головой и выговаривала какие-нибудь междометия, и только пару раз протягивала руку за теми книжками, которые мне казались подходящими.

Когда же, наконец, придурок опустошал свой чемодан, я делала огорчённую мину и произносила следующую формулу:

— Очень жаль, но нам это сейчас не подойдет.

Тут придурок начинал негодовать или впадать в панику — смотря по темпераменту. Я давала ему возможность поблажить немного, а потом произносила вторую часть формулы:

— Если хотите, могу взять вот эти две книги. — И указывала ему на те две книжки, на которые уже наложила лапу.

— Как же так? — обескуражено спрашивал придурок. — А с этими мне что делать? Обратно везти? Ну, возьмите ещё что-нибудь! Я с этим чемоданом целый день таскаюсь, у меня просто сил нет!

— А зачем вам его на себя тащить? — невинно спрашивала я. — Вот сейчас я вам выпишу эти две книги, как раз на четыре рубля. — Трояк на такси, да ещё целый рубль вам останется. — И подводила под свою формулу знаменатель самым любезным тоном: — У нас здесь нетрудно такси поймать, в крайнем случае, к Никитским сбегаете.

Ну, что оставалось делать бедному придурку? Ко мне он не мог предъявить никаких претензий. Ругаться и спорить у него не оставалось времени: того гляди, магазин закроют, и я ему вообще ничего выписать не успею.

— И правда, — соглашался сражённый моей логикой придурок. — И как это мне самому в голову не пришло взять такси? Спасибо за совет.

И он торжественно сваливал со своим тухлым чемоданом, а я тихо торжествовала, ибо мне в который раз удавалось осуществить великое правило советской торговли: «Ни один покупатель не должен уйти из магазина неудовлетворённым!».

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *