ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 18. Как обокрали библиотеку моей «альма матер»

Я обещала рассказать историю, в которой определённую роль сыграли издания Альда Мануция, Бодони, а также «Гран Ларусс» — многотомный толковый словарь французского языка. Для этого следует сделать небольшое отступление.

Как я уже говорила, в магазин я поступила после окончания Московского полиграфического института, отделения книговедения при редакторско-издательском факультете (РИФ). Моим самым любимым преподавателем и нашей классной дамой был Александр Алексеевич Говоров, известный многим как автор исторических романов. Нам он преподавал историю книги и книжной торговли. Когда я называю Говорова нашей классной дамой, я нисколько не шучу и не преувеличиваю: он был деканом нашего отделения (потом и факультета) и заботился о нас не меньше, чем любая из классных руководительниц в школе о своих учениках, а то и больше. Он был женат вторым браком на нашей сокурснице Люсе Виноградовой, и у них был сын. Несмотря на то, что мы уже давно окончили институт, мы продолжали поддерживать наши отношения и так или иначе были в курсе дел друг друга.

Надо сказать, что наша кафедра была многим обязана трудам и стараниям Александра Алексеевича. Постепенно наше отделение при РИФе стало самостоятельным факультетом, а Говоров стал заведующим кафедрой. При кафедре он сумел за короткое время собрать неплохую библиотеку, посвящённую истории, экономике и организации книжной торговли.

Сейчас же мы перенесёмся в субботнее утро мая-июня 1976 года. Было около двенадцати часов утра. Как это часто случалось, я сидела на покупке одна, предвидя очередной тяжёлый рабочий день (см. главу «Субботнишний придурок с чемоданом»), как вдруг зазвонил телефон. Я сняла трубку, произнесла своё обычное заклинание «алло, магазин» и услышала раскаты хорошо знакомого мне глубокого баритона: «Здравствуйте, Татьяна Львовна! Как поживаете?» Я тут же узнала голос Александра Алексеевича и жизнерадостно ответила: «Спасибо, очень хорошо. А вы как поживаете?» «Очень плохо, — ответил Говоров. — Нас обокрали». «Как так?» — завопила я. «А вот так: сегодня ночью ограбили нашу библиотеку в институте. Татьяна Львовна, я вас прошу: среди украденных книг был семнадцатитомный „Гран Ларусс“, одна „альдина“ и один „Бодони“. Если вам их принесут, сообщите, пожалуйста, только…» «Уже принесли», — прервала его я. Говоров на секунду умолк, а потом выпалил: «Кто?» Я назвала имя. Говоров снова помолчал, потом протянул: «Поня-я-тно». «Александр Алексеевич, — сказала я, — вы не волнуйтесь, я их не купила, а взяла на сохранную расписку. Если ещё что-то принесут, я тоже возьму только на сохранную. Он намекал, что у него ещё кое-что есть, и спрашивал, можно ли это принести». «Хорошо, я вам ещё попозже позвоню», — сказал Говоров и положил трубку.

Я сидела, как шерстью натёртая. Меня распирали разнообразные чувства, и мне трудно было привести их в порядок и сосредоточиться на работе, тем более что мои продаватели уже давно выстроились во внушительную очередь, и я никак не могла бросить их и погрузиться в собственные мысли. А поразмыслить мне было над чем. Но тут снова надо сделать отступление.

На нашем факультете, но несколькими годами позже обучалась некая Маша Б. После окончания нашего института она некоторое время работала в букинистическом магазине в высотном доме на Котельнической набережной, директором которого в то время была также выпускница нашего института Александра Владимировна С-а. Саша несколько раз ловила Машку на кое-каких неблаговидных поступках, и через некоторое время они расстались, взаимно недовольные друг другом.

Поскольку Машка была всё-таки букинистом, нам приходилось так или иначе сталкиваться по работе, но чаще я видела её на кафедре в нашем институте, куда мы продолжали забегать по старой памяти. В институте мне доводилось видеть Машку вместе с её потрясающе уродливым ухажёром, весьма носатым и ушастым лицом еврейской национальности, который довольно грубо с ней обращался. Сама Машка слегка смахивала на мопса своим широким лицом с тёмными овальными глазами, тяжёлыми скулами и крепкой челюстью, но всё это в те времена скрашивалось её молодостью, и она казалась довольно симпатичной девушкой. Я не понимала, почему этот крокодил так её третирует и почему она это терпит, и очень обрадовалась, когда через некоторое время Машка стала появляться с другим молодым парнем, довольно симпатичным, который очень хорошо и ласково с ней обращался. К тому моменту, о котором идёт речь, Маша была уже на восьмом-девятом месяце беременности от этого своего нового возлюбленного. Звали его Александр Ч.

Вот это самый Ч. и возник в окне моей товароведки где-то в половине одиннадцатого утра этого самого дня и предложил мне эти две прекрасные книги — одну альдину и одну Бодони. И тут же спросил, не примем ли мы «Гран Ларусс» в семнадцати томах. Я пообещала ему пристроить его книги, не подозревая о том, где он их взял. К счастью, я не заплатила ему ни за одну из них, а только, как сказала Говорову, взяла их на сохранную расписку.

А теперь мне надо поточнее вспомнить последовательность событий. Всё-таки они происходили более тридцати лет тому назад, и некоторые детали могли ускользнуть из моей памяти. Сейчас мне уже трудно вспомнить всё с абсолютной точностью, но мне кажется, что все последующие события начали разворачиваться сразу вслед за тем, как мы открыли магазин после обеденного перерыва. Как обычно, орда нетерпеливых покупателей и продавателей ворвалась в магазин, около моего окна в товароведке закипела небольшая свара, пока там разбирались, кто первый, а кто второй, потом народ чуть поуспокоился, и приёмка пошла своим чередом. Не прошло, однако, десяти-пятнадцати минут, как ко мне обратился какой-то тип с истинно уголовной физиономией (ему только фиксы не хватало для полного сходства с любым бандитом из криминального сериала). От всей его фигуры веяло какой-то опасностью, или это мне только казалось от страха и необычности ситуации. Этот кандидат в Бутырку поинтересовался, не берём ли мы многотомный французский словарь. Я тут же смекнула, в чём дело, и ответила, что мы, конечно, его возьмём, но деньги сможем заплатить только в понедельник. Уголовная рожа кивнула и отодвинулась от окна. Потом этот тип и ещё один такой же стали подносить большие и толстые тома «Ларусса» к товароведке. Я показала им место прямо на полу, куда можно было положить книги. При этом я старалась не дрожать и произносила слова очень скованно, чтобы мой голос тоже не дрогнул: всё же мои нервы были очень напряжены, и я всё думала, что люди кругом не знают, кто находится среди нас, а я знаю, что это воры и бандиты, но я не должна подавать вида и должна вести себя, как обычно. Мне хотелось крикнуть: «Берегитесь, это воры!», а я обычным тоном потребовала у них паспорт, чтобы выписать сохранную расписку. Обычно мы писали сохранные со слов, но это был особый случай. Бандит кинул мне паспорт. Я раскрыла его — паспорт был женский. «А где владелица?» — спросила я. Они подтолкнули к окну какую-то женщину восточной внешности. Её лицо не было в точности похоже на фотографию в паспорте, но нельзя было и с уверенностью утверждать, что это не она. Поэтому я выписала расписку, заставила эту дамочку расписаться, где положено, и отдала ей сохранную. «Так в понедельник точно деньги будут?» — спросил бандит. «Обязательно», — ответила я, а про себя подумала: «В понедельник ты сюда уже вряд ли придёшь».

Бандиты увеялись вместе со своей подельницей. И не успели они уйти, как один из почтенных граждан возопил не своим голосом: «Украл! Он украл у меня гравюру!» Оказывается, пока один из бандитов складывал тома «Ларусса» в товароведке, другой успел стянуть у этого раззявы гравюру. Мне было жалко дядьку, и я даже чувствовала себя виноватой в его беде, но я никак, просто никак не могла предупредить его, чтобы не спугнуть преступников.

Разумеется, больше я их не видела. Книги действительно были украдены из нашей библиотеки, её штампы были грубо и не до конца стёрты с титульных листов. На антикварных книгах никаких штампов не было, но они тоже были украдены из библиотеки нашей кафедры. И «Ларусс», и альдину, и книгу Бодони у нас изъяла милиция. Постепенно дело стало проясняться.

Библиотека была ограблена ночью с пятницы на субботу. По чистой случайности заведующая библиотекой пришла в субботу на работу и увидела разгром в библиотеке и открытое окно, которое выходило на крышу соседней пристройки. По той же чистой случайности высокого милицейского начальства в субботу не было на работе, а на его месте сидел молоденький лейтенант, иначе вряд ли бы было даже заведено уголовное дело и произведён обыск. Большая часть украденных книг была обнаружена в личной библиотеке Маши Б. На всех книгах были стёрты штампы, и все книги были обёрнуты в ту же бумагу, что и остальные её книги. Когда Машку спросили, откуда у неё эти книги, она залилась слезами и положила на стол свой беременный живот. После этого она заявила, что знать ничего не знает и видит эти книги впервые в жизни. Казалось бы, доказать то, что она и её драгоценный Ч. были наводчиками и соучастниками кражи, ничего не стоило, но тут вступили в действие совсем иные силы. Мать Машки, преподавательница нашего института, была сексотом (секретным сотрудником КГБ), и оказывается, уже не раз вытаскивала свою прекрасную дочь из весьма щекотливых ситуаций. Если бы она успела проскочить в милицию до Говорова к высокому милицейскому чину, до открытия уголовного дела и обыска в их квартире мы бы никогда не дожили. Как рассказывала мне потом Люся Виноградова, в понедельник старшая мадам Б. носилась по институту, осеняя собой Машку и Сашку Ч., как орлица своих орлят, и поливала Говорова самыми грязными помоями. По её словам, он сам обокрал библиотеку. А милых её деток обвинял только для того, чтобы отвести от себя подозрения.

Прошло какое-то время, и мы узнали, что в такой-то день и час должно состояться заседание суда по этому делу. Мы вместе с Сашей С. отправились на это заседание. Мне никогда раньше не доводилось бывать в суде, и я с любопытством ждала, как это всё будет происходить.

Самым интересным было то, что место подсудимого пустовало. Судья, довольно молодая женщина, начала зачитывать дело, и я чуть в обморок не свалилась от удивления. Ни имени и фамилий этих бандитских рож, ни фамилии Машки или Сашки мы там не услыхали. Во всём обвинялся некий Александр К-ский, назвавший себя К-цким, — молодой человек, который учился и не доучился в нашем институте. Он был, что называется, диссидентом, на него свалили всю вину за кражу и поместили в психиатричку. И судья всё мямлила и мямлила о том, как этого К-ского искали почему-то в Крыму, что он скрывался в развалинах домов в том месте, где в те времена прокладывали Кировский проспект, ныне проспект академика Сахарова. Я ничего не могла понять: какой К-цкий, какой Крым, какие развалины? Приговор был таков: поскольку К-ский психически болен, его следует подвергнуть принудительному лечению. И всё.

Могу добавить, что в то время я так и не поняла, что именно произошло на этом суде, и только недавно Саша С., которая гораздо лучше меня знала обстоятельства дела, вправила мне мозги. Паспорт же, который мне сунули бандиты, был краденый, а самих бандитов так и не нашли.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *