ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Но самый смак заключается в потрясающих переплётах из телячьей, а лучше — козьей кожи, так называемых «марокенах» (от французского «maroquin» — сафьян). Чаще всего они были тёмно-красного цвета, реже — зелёного, и уж совсем редко — голубого или лимонно-жёлтого. Они могли быть гладкими или тиснёными, с золотыми буквами, гербами или эмблемами на корешках, на верхней или нижней крышке переплёта. Словом, это было невероятно красиво.

Из всей массы этих замечательных изданий мне больше всего запомнилось четырёхтомное издание «Метаморфоз» Овидия на французском языке и вышедшее во Франции в 18 веке, с гравированным текстом и украшенное чудесными гравюрами-иллюстрациями на полях текста и на целых страницах; четырёхтомное издание, посвящённое бабочкам с гравюрами чёрно-белыми и раскрашенными от руки, изумительной красоты; двухтомное издание огромного формата, с картами звёздного неба — астрономический атлас 17-го века с картами цветной гравировки. Цены на все эти роскошные издания сейчас покажутся просто смехотворными: Овидий стоил 250 рублей, бабочки 60 рублей, астрономический атлас 750 рублей. Могу добавить, что все эти прекрасные вещи достались очень хорошим людям. Из самых знаменитых издателей 15-18 веков всем нам известны времена Иоганна Гуттенберга, Альда Мануция, Эльзевира, Плантена, Бодони. Ну, прямо скажу, что книг Гуттенберга мне в руках держать не приходилось, а вот книги из типографий Эльзевира и Плантена попадались довольно часто, особенно издания первого из них. Так называемые «альдины», мне кажется, на прилавке у нас не бывали, но мы могли их купить для крупных библиотек. Кстати, одно издание Альда Мануция и одно издание Бодони мне довелось взять в руки при весьма драматических обстоятельствах, о которых я расскажу чуть позже.

Что же касается отдела книг по искусству, то там основную часть ассортимента составляли серии таких издательств, как Скира, Риццоли, Ашетт, Теймз энд Хадсон, Абрахамс и прочих. Все, кто выезжал за границу, особенно во Францию или Италию, знали, что самый простой способ оправдать поездку — это привезти в СССР 30–40 книг издательства Риццоли, которые мы в магазине ставили по тридцать пять рублей в продажу, а человек получал по двадцать восемь рублей за каждую книгу. За границей эти издания стоили гроши, хотя печать любой из дешёвых серий превосходила нашу отечественную на столько, на сколько Божий дар превосходит яичницу. В те времена наши отечественные типографии печатали репродукции художественных произведений так бездарно, что даже наши лучшие альбомы напоминали фильмы ужасов, в которых каждый кадр либо зелёного, либо синего, либо буро-малинового цвета. Конечно, наши издания по искусству были намного дешевле, но художники и коллекционеры не жалели денег на приличные издания по искусству с хорошими репродукциями. Как известно, серия книг по искусству в издании «Скира» делилась на «большую Скиру», «среднюю Скиру» и «малую Скиру». Особой популярностью пользовалась «малая Скира»: во-первых, в ней, как, впрочем, и в большой, и в средней, репродукции помещались на вклейках, что уже говорит о качестве; во-вторых, репродукции там были в сильно уменьшенном виде, отчего яркость и интенсивность всех цветов усиливалась, и репродукции выглядели очень привлекательно. Один из наших покупателей даже отметил в календаре день покупки своей первой книги из серии «малая Скира».

Естественно, помимо сериальных изданий в отделе было достаточно отдельных изданий, альбомов, монографий. И всё же все эти книги так или иначе повторялись. Взять хотя бы знаменитую коллекцию Сукарно, бывшего президента Индонезии. Сколько раз нам пытались всучить этот шеститомник невероятных размеров! Или двухтомное, тоже весьма солидное издание Микельанджело, которое мы, наоборот, всегда брали с удовольствием.

Кроме дорогих и качественных альбомов, в отделе было много неплохих изданий, увидевших свет в ГДР или в Венгрии, где полиграфическая база была намного лучше нашей. Многие коллекционеры начинали собирать свои коллекции именно с этих недорогих, но приятных изданий, а потом, пресытившись ими, переходили на альбомы, изданные в капстранах.

Старые книги по искусству не пользовались большим спросом, за исключением альбомов тех художников, которые не входили в серии или вообще редко встречались: например, Бёклин, Бердслей или Муха. Зато в отделе стопками лежали старинные журналы, ценою в один рубль, освещавшие художественную жизнь рубежа 19–20 веков. Там же можно было встретить издания по прикладному искусству разных лет и даже современные модные журналы и каталоги, которые пользовались бешеным спросом. До поры до времени они на прилавках не появлялись, потому что мы их сбывали исключительно своим знакомым, ну а потом их количество стало превышать спрос, и они стали появляться на прилавке.

В отделе искусства лежали также и несколько папок с гравюрами разного качества. Здесь могли встретиться и отдельно напечатанные листы, и гравюры, выдранные из книг, и литографии, и гравированные планы садов и парков — в общем, что угодно. Стоили они сравнительно недорого, но среди них вряд ли были какие-то шедевры. Больше всего мне запомнилась цветная гравюра довольно большого размера, на которой был запечатлён Людовик XIV, укрывающий мадемуазель де Лавальер своей шляпой от дождя. Кто читал описание этой знаменитой сцены у Дюма, тот помнит. Эта гравюра стоила рублей 200–250 — для меня в то время сумма непомерно большая — иначе бы сейчас эта гравюра красовалась бы на стене в моей квартире.

И в заключение могу добавить, что там же, в отделе искусства, находилась художественная литература на польском, испанском, португальском, итальянском и скандинавских языках. Происходило это потому, что до поры до времени весь торговый зал представлял собой один отдел, и деление на отделы технической, художественной литературы и книг по искусству было чисто условным. Просто именно в отделе книг по искусству нашлось для них место. Никакой погоды нам эти издания не делали и мирно сосуществовали в этом углу у окна вместе с классиками марксизма-ленинизма на всех мыслимых и немыслимых языках (разумеется, советского издания).

Кстати сказать, вся эта иностранная мешанина вызывала постоянное раздражение у всяких инспекторов и проверочных комиссий, время от времени забредавших в наш магазин. Их злило и сбивало с толку то, что расстановка книг в нашем магазине никак не соответствовала знаменитой ЕСКЛ (Единой схеме классификации литературы), которой так гордились её создатели. Согласно этой классификации, любая рубрика, будь то «Физкультура и спорт» или «Транспорт и народное хозяйство», начиналась с произведений классиков марксизма-ленинизма. Всё, что гг. Маркс, Энгельс и Ленин изрекали по данному вопросу, выносилось вперёд, а потом уж следовали книги, посвящённые собственно этой теме. Если же они, по недоразумению, не успели ничего сказать, то всё равно следовало притянуть за уши любое из их высказываний или даже придумать что-нибудь за них — этого требовала советская идеология. Расстановка наших книг в магазине в чём-то соответствовала этой чёртовой ЕСКЛ, а в чём-то нет. Когда эти инспекторы и члены комиссий начинали учить нас жить, мы им в два счёта доказывали, что все их рассуждения — полная бессмыслица. Те злились, но поделать ничего не могли. В нашем магазине языковой принцип расстановки книг продолжал превалировать над идеологическим, и мы тихо радовались тому, что хоть в таком малом деле здравый смысл выходил победителем.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *