ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 14. «Соцсоревнование» (глава написана в 1987 году).

«Да, чести много, а денег мало!
Тра-ля, тра-ля, тра-ля!!!»

(Моцарт. «Женитьба Фигаро»)

Наш коллектив не любил занимать первое место по соцсоревнованию. Это вовсе не означает, что нам нравилось проигрывать. Мы любили занимать второе. На это у нас был свой резон.

Дело в том, что в случае, когда мы занимали первое место, нам вручалось переходящее красное знамя и премия — ну, скажем, рублей сто. Если же мы оказывались на втором — нам доставался вымпел и что-то около пятидесяти рублей премии. Так какая же в этом выгода? А вот какая.

Во-первых, премию за первое место полагалось пропивать директору и профоргу вкупе с высоким начальством — из чувства благодарности за то, что «треугольник» нам её присудил. После торжественного вручения знамени в доме ВТО, где обычно проходили москниговские вечера в те времена, сбивалась тесная компания из директора Москниги Сергея Ерофеевича Поливановского, директора Мосбуккниги Нила Ивановича Андреева, секретаря парторганизации Валентина Семёнова, председательницы месткома Скавинской да ещё двух-трёх директрис магазинов, наиболее близких начальству. Разумеется, ста рублей на эту гоп-компанию было маловато, тем более в ресторане ВТО, поэтому Александре Фроловне приходилось докладывать свои.

В празднике по поводу получения 79-м переходящего красного знамени обычно участвовала наша магазинная элита: само собой разумеется, директор Александра Фроловна, наш бессменный профорг Фира и бухгалтер Мария Яковлевна. Высокое начальство всякий раз заманивало Елену Павловну, но она от этой чести всякий раз отказывалась под каким-нибудь благовидным предлогом.

Короче говоря, праздник обходился недёшево, но радости нашему коллективу он никакой не приносил, если не считать, конечно, самого красного знамени, которое на целый год поселялось в кабинете Александры Фроловны, куда почти никто никогда не входил, включая её самоё, поскольку она предпочитала нашу кухню. Иногда в кабинете в двух креслах отсыпалась Фира (по слабости здоровья), иногда по телефону битый час трепалась Мария Яковлевна. И всё.

Был ещё один минус в получении именно знамени. Дело в том, что его надо было доставить из Дома ВТО (то бишь, с угла улицы Горького и Тверского бульвара на улицу Качалова). Эта честь всегда выпадала на Фирину долю. Однако наша Эсфирь Юрьевна и пятидесяти метров не способна пройти на собственных ногах; обычно, она ловит первую попавшуюся машину, в крайнем случае пытается остановить троллейбус. А тут надо пройти весь Тверской бульвар, да ещё пол-улицы Качалова, да ещё под красным знаменем, потому что Фиру с красным знаменем ни один шофёр в машину не сажал: оно просто туда не лезло. Одним словом, хлопот с этим знаменем не оберёшься, а радости никакой.

Ну, теперь вы сами пронимаете, что весь здоровый коллектив 79-го магазина дружно предпочитал второе место первому. Это не было продажей первородства за чечевичную похлёбку, это было разумнее. Маленький скромный вымпел и в смысле доставки не был обузой, и висел прямо в торговом зале, у всех на виду, а честно заработанные пятьдесят рублей мы могли спокойно пропить все вместе, без высокого начальства, так как оно в это время пропивало деньги того магазина, который занял первое место.

Наш обычай в подобном случае был патриархально прост. В первый же удобный для всех день Фира звонила в ресторан гостиницы «Советская», узнавала, есть ли там цыплята или бастурма, на худой конец, сациви или шашлык, брала нашу самую большую алюминиевую кастрюлю с помятыми боками, пару сумок, побольше обёрточной бумаги, прихватывала с собой кого-нибудь из девчонок — обычно, Риту или Наталью Кочерыжку — и на машине (обязательно на машине!) отбывала в гостиницу «Советская». Там у неё всегда была какая-нибудь знакомая официантка. Мы все нетерпеливо ожидали её возвращения, глотая слюни и считая минуты, оставшиеся до обеда. В этот день мы норовили закрыть магазин на обед как можно раньше и ругались с покупателями особенно рьяно.

Длинный стол в кухне накрывался старенькими белыми скатертями, расставлялись разномастные тарелки и стаканы, на плиту ставился налитый доверху чайник и на салфетки резалась всё та же обёрточная бумага — билетная, самая дефицитная, раздобытая всё той же Фирой по огромному блату в нашем АХО.

На стол ставились бутылки с вином — чаще с сухим, иногда с портвейном, порою водка или коньяк. Вина у нас всегда было навалом, покупатели нас баловали. Ну, а коли не было презентованного, то кто-нибудь из нас спешно командировалась к Никитским, да чтоб успела к часу! По дороге прихватывались и пирожные, если не было в наличии дарёного торта или конфет.

Вокруг стола на кухне расставлялись все стулья и банкетки, какие только были в магазине, выносился даже стул из кассы (прямо из-под очередного кассира). Но за стол никто не садился; голодные, мы бродили по магазину, ожидая кормилицу Фиру. Наконец раздавался яростный стук в дверь, кто-нибудь бросался открывать, и появлялась Фира, гордая и счастливая, а за ней — Рита в объятиях с кастрюлей, обёрнутой бумагой, чтобы сохранить тепло. У Фиры в руках была сумка с лавашем и заветной бутылкой, в которую был налит чесночный соус. В отдельной бумаге был завёрнут гарнир — крупно нарезанный репчатый лук и солёные огурцы или — редко — оливки.

Вот тут уж все дружно бросались усаживаться, всегда было тесновато, хотя у каждого было своё место, практически годами несменяемое. Например, Галина Андреевна всегда сидела за дальним концом стола, у окна. За колонной, рядом с ней — Татьяна Н-ва. Напротив Галины Андреевны сидели Александра Фроловна и Мария Яковлевна. С другой стороны колонны сидела Елена Павловна, которая не любила быть на виду. Фира сидела посередине стола, спиной к плите, чтобы удобнее было обслуживать публику, мы с Верой занимали место ближе к дверям, чтобы подходить к телефону. В общем, мы свято блюли традицию и находили в этом своё удовольствие.

Наливались стаканы и рюмки, Александра Фроловна произносила тост, что-нибудь вроде: «Ну что ж, девочки, большое спасибо, хорошо поработали, будем здоровы», мы дружно выпивали, а потом принимались за цыплят и бастурму, демократично и в то же время в высшей степени лояльно разложенных Фирой по нашим тарелкам.

Собственно говоря, даже по остаткам на тарелках я и сейчас бы могла определить, кто из них ел. Вот остатки двух «архиерейских носов» — это Ритина, она их любит, и кто-то пожертвовал ей свой; вот горка перемолотых зубами куриных косточек — совсем крошечная — всё, что оставила Наталья С., да и у меня не больше; вот начатые и недоеденные кусочки бастурмы — это Галина Андреевна, как всегда, не сумела с ними справиться; вот почти нетронутая тарелка с цыплёнком — ну, конечно, это — Александры Фроловны, в компании она всегда очень медленно и мало ест. После пиршества Елена Павловна заботливо собирает все косточки в полиэтиленовый мешок — для своих собак. Пусть у них тоже будет праздник.

Наши физиономии краснеют, нам всем жарко от вина и выпитого чая, по магазину плывёт шашлычно-чесночный дух. Наш обед кончается, и самые трезвые и дисциплинированные идут на свои рабочие места, старшие продолжают сидеть в кухне и обсуждать свои и чужие дела, при этом Мария Яковлевна старается запихнуть кого-нибудь из девчонок вместо себя в кассу, так как ей невмоготу пробивать чеки и считать деньги, в то время как Александра Фроловна и Елена Павловна с Галей треплются на кухне.

От нас разит чесноком, глаза у нас подозрительно блестят, зато все мы преувеличенно вежливы, и кто посмеет сказать, что мы выпили? Мы просто хорошо пообедали.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *