ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 13. «Овидий и Юлий Цезарь» (глава написана в 1987 году).

Среди тех, кто приходил сдавать свои книги в магазин на улице Качалова, было немало людей со странными именами и фамилиями. Как вам понравится, например, фамилия Ух или Ох? Не хотели бы вы стать моим любимцем Эдуардом Побегайло или носить шикарное имя Сергей-Сильвестр Брониславович Сосинский-Семихат? Вера С. и я, а потом и другие товароведы, старались записывать эти имена и фамилии на последнюю страницу нашей общей записной книжки. Таких записей у нас набралось около пятидесяти, и мы получали большое удовольствие от этого занятия. Некоторые из тех, кто был записан в нашу книжку, приходили к нам часто, другие — единожды, но с одним из них у меня произошёл интересный случай, о котором я всегда вспоминаю с улыбкой и слегка злорадствую при этом, хотя, быть может, вся эта история и не делает мне чести. Но всё же она забавна.

В один прекрасный день, летом, кажется, сразу после обеда, я сидела в товароведке совсем одна. Немногочисленных продавателей мне удалось сплавить очень быстро, потому что в тот день в кассе не было денег. Я сидела и рассматривала какую-то книгу, когда в проёме решётки замаячила очередная постылая физиономия.

— Книги принимаете?

— Принимаем, только в кассе денег нет.

— А когда будут?

— Не знаю, когда наторгуем. А что у вас за книги?

— Английские. Романы, детективы…

— Давайте посмотрю.

— Сейчас принесу. Они у меня в машине.

Английские книжки упускать было жалко. В таких случаях мы старались брать книги под сохранную расписку, а расплачивались с владельцем уже после, когда в кассе появлялись деньги. Я решила выписать этому типу сохранную расписку, если его книги будут того стоить.

Он вернулся через три минуты с большой сумкой и стал вынимать из неё книги. Это действительно были ходовые английские и американские издания, такие мы всегда охотно брали. Правда, они были слегка потрепанные, но товарного вида ещё не потеряли. Всего их было штук тридцать.

Мужчина подал мне свой паспорт. Я раскрыла его и прочитала: Горчаков Овидий…

«Вот ещё один экспонат для нашего музея, — подумал я. — Ишь ты: Овидий. Ему бы ещё отчество Вергильевич, вот было бы здорово! Выдумают же родители».

Потешаясь втихомолку, я написала Овидию сохранную расписку, велела ему подписаться, где следует, и сказала, чтобы он позвонил часов в пять: возможно, к этому времени мы что-нибудь и наторгуем.

— Я лучше заеду, — сказал Овидий и скрылся.

Конечно, я тут же занесла его в нашу записную книжку. Потом подошла к кассе и попросила собрать рублей сто к пяти часам. Я решила, что Овидий это заслужил, благодаря своим книгам и своему чудному имени.

Как ни странно, около пяти часов я сидела опять совсем одна, что бывало очень редко, и мне стало немножко скучно, поэтому я даже обрадовалась, когда появился Овидий.

— Ну, что, деньги есть?

— Есть, мы вам оставили. Давайте вашу сохранную, я вам сейчас квитанцию выпишу.

Овидий покорно отдал мне свою бумажку, я принесла его книги и начала писать список. У меня есть одна способность, за которую меня в школе учительница прозвала Юлием Цезарем: я могу одновременно писать, разговаривать по телефону и с теми, кто стоит передо мной, причём делать всё это в хорошем темпе. В этот же раз меня никто не торопил, и я могла не только разговаривать с Овидием, но и хорошенько его рассмотреть.

Ему было на вид лет сорок пять — пятьдесят. Смуглый, небритый, тёмные волосы. Одет в спортивный костюм заграничного производства, но вид неряшливый. Жуёт резинку. В манерах чувствуется стремление походить на иностранца, но за версту видно, что он — типичный «рашен-простоквашен», как говорит наша Фира. Держит себя покровительственно, но ведь в конце концов, он намного меня старше, и опять же — Овидий. Это вам не фунт изюму. Такие мысли вертелись у меня в голове, пока я писала список. Внезапно Овидий спросил:

— Скажите-ка, а у вас никогда не встречаются книги Горпожакса? Например, «Джон Грин — неприкасаемый»?

Признаться, я не сразу сообразила, о чём идёт речь, поэтому слегка приоткрыла рот и уставилась на него. Потом совершила умственное усилие и быстро нашлась:

— Да ведь у нас этого и быть не может. Это же на русском языке, а у нас только на иностранных.

— Разве? — с лукавой иронией произнёс Овидий. — А вот некоторые думают, что это американец написал.

— Да нет же! — горячо возразила я. — Какой там американец! Это же…

Тут надо сделать небольшое отступление. Когда-то, несколько лет тому назад, мой сосед Валера, прыгун с шестом в высоту и большой любитель чтения, желая меня осчастливить и поделиться своей радостью, дал мне почитать книгу без обложки, титульного листа, выходных данных и, кажется, даже без нескольких первых страниц. Книга была украдена из типографии, прошла множество рук и была немилосердно затрёпана. С большим трудом я установила, что называется она «Джон Грин — неприкасаемый», автора я так и не обнаружила. Где-то в середине, в самом низу некоторых страниц было напечатано непонятное слово Горпожакс или Горпожаксы, точно не помню. Содержание книги было просто кромешное: молодой человек, русский по происхождению, живущий в США, завербован одновременно ФБР и ЦРУ, выполняет самые головокружительные задания, воюет во Вьетнаме, весь насквозь пропитанный «ненашей» идеологией, попадает в Советский Союз со специальным заданием и тут, на горе всем своим западным покровителям, влюбляется в советскую девушку-комсомолку. Любовь быстро открывает ему глаза на нашу действительность, и герой сломя голову несётся в наши органы, чтобы покаяться в пока ещё не совершенных грехах и начать новую жизнь. Весь этот «бред оф сив кейбл» занимал страниц семьсот, не считая недостающих. Исключительно из уважения к высокому росту и большой физической силе своего соседа Валеры, я по диагонали просмотрела этот, с вашего соизволения, текст. Потом, к своему удивлению, я узнала, что это — плод совместного труда троих наших маститых писателей, пожелавших создать пародию на современный американский приключенческий роман. Однако, как это часто случается с нашими писателями, «сказалось не то, что хотелось». Получилась какая-то жуткая бредятина, на которую тем не менее были потрачены бумага, типографская краска и переплётный материал, а прыгуны с шестом могли свободно потешать свой невзыскательный вкус.

Вот это всё и пронеслось у меня в голове, когда Овидий сказал: «А вот некоторые думают, что это американец написал».

— Да нет же! — горячо возразила я. — Какой там американец! Это же наши трое припадочных написали! Как их там, ну…

С Овидием вдруг что-то произошло. Лицо его сделалось одновременно и суровым и совершенно растерянным.

— Вот как, — сказал он. — А знаете, я ведь один из них.

Тут пришла моя очередь растеряться, чего не работе я себе никогда не позволяла. Идиотка, идиотка я этакая! Действительно, он ведь не только Овидий, он ведь ещё и Горчаков! А эти чёртовы Горпожаксы — это же Горчаков, Поженян и Аксёнов. Надо было расплачиваться за своё хамство, и я начала лепетать:

— Ну, понимаете, это мне «Джон Грин» не понравился, другим он очень нравится. Вот, например, у меня сосед…

Но Овидию уже не хотелось мне внимать. Он был уязвлён бесповоротно.

— Припадочные, — повторял он, — припадочные! Вот сейчас приеду домой, позвоню Аксёнову, скажу ему, что он — припадочный. А я-то ещё хотел вам эту книгу подарить!

— Спасибо большое, я знаю, что другим очень нравится, а я вот как-то не прониклась, — продолжала я оправдываться, не зная, как выйти из этого дурацкого положения и лихорадочно дописывала квитанцию.

На моё счастье зазвонил телефон. Я схватила трубку и впервые в жизни с наслаждением вступила в официальную беседу. Разговора мне хватило как раз до конца списка: прижимая к уху телефонную трубку, я сунула Овидию список и квитанцию и потыкала ручкой по направлению к кассе: иди, мол, получай свои деньги. Разумеется, «спасибо» я от него не услышала.

Когда Овидий удалился, я стала размышлять над тем, что произошло, и, скажу честно, довольно быстро успокоилась. В конце концов, ну что я такого сделала? Ну, нечаянно сказала правду. Пусть хоть один раз в жизни её услышит, может быть, в следующий раз подумает, прежде чем что-нибудь написать. Во всяком случае, тут мне бояться нечего. А вот чего я действительно боюсь — вдруг мой сосед Валера обо всём об этом узнает? Он меня тогда просто, как лось, затопчет. Поэтому я вас попрошу: никогда, ни за что ему об этом не рассказывайте. Даёте честное слово?

***

Я всё никак не подберусь к главной теме своего повествования. Мне очень хочется рассказать о том, как мы умудрялись существовать в море лжи, дурацких обманов и миражей, которые сами же и создавали, и при этом оставаться, как говорится «внутренне свободными».

Одним из таких дурацких миражей было так называемое «соцсоревнование». Сейчас, пожалуй, и не сразу вспомнишь, о чём, собственно, идёт речь. А в те времена это самое социалистическое соревнование никому житья не давало, как будто нельзя было просто тихо — мирно и хорошо работать и ни с кем при этом не соревноваться. Меня эта чушь, как и всех остальных, ужасно раздражала, но мы настолько привыкли ко всякой большой и маленькой лжи, что эта средняя ложь погоды не делала. Мы придуривались, что соревнуемся, а начальство придуривалось, что оно нас за это награждает. С кем, интересно, мог соревноваться наш магазин, когда он был монополистом? А вот, поди ж ты, соревновался. Что из этого получалось, я вам сейчас расскажу.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *