ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 12. Ещё раз о покупателях

Ладно, сколько можно говорить о ненормальных. Сейчас хочется вспомнить ещё одного чудесного человека, который очень украшал наше существование. Звали его Николай Арсеньевич Строганов. Это был высокий, седой, очень красивый пожилой человек. Назвать его стариком как-то язык не поворачивается, хотя, когда я его впервые увидела, ему было, наверное, сильно за 60. Он чуточку сутулился, но скорее от своего высокого роста, чем от возраста. Каждый четверг, зимой и летом, весной и осенью, он неизменно приходил к магазину ещё до открытия, и терпеливо ждал, когда появятся наши первые ласточки с ключами. Ему везло, если дежурила Галина Андреевна или Люда, а я вечно просыпала и опаздывала и, летя от Садового кольца к магазину, ещё издалека видела его высокую фигуру, в терпеливом ожидании застывшую у дверей магазина. Он охотно болтал с нами, относился к нам очень по-доброму, и мы его любили. А собирал он книги по органу. Такие книги встречались у нас нечасто, но если хоть что-нибудь было, мы обязательно оставляли их для Строганова, звонили ему домой и он очень радовался, если попадалась книга, которой у него не было. Он приходил к нам почти всё то время, что я работала в магазине — ну, лет 14, наверное (а сколько лет он приходил до меня?!). Казалось, проработай мы сто лет — и все сто лет каждый четверг он будет ждать нас у дверей магазина. Но нет — состарился наш Николай Арсеньевич, заболел и умер. Приходила к нам его дочь, уже немолодая приятная полная дама, чтобы продать кое-что из его книг. Она была похожа на отца, но не такая интересная. А я вспомнила, как он специально принёс мне показать свою фотографию в молодости. Он был снят в три четверти, на нём была офицерская морская форма, лицо точеное, голова кудрявая, такой красавец — Григорий Александров в свою лучшую пору мог бы умереть от зависти. Царствие ему небесное!

Пожалуй, надо вспомнить и Льва Евгеньевича Микулина, нашего постоянного покупателя. Он был специалистом по немецкой литературе и сам внешне был похож на немца: худощавый блондин с резковатыми чертами лица и голубыми или серыми глазами за стеклами очков в тонкой золотой оправе. В его манерах была некоторая суховатость, присущая многим из тех, кто занимается немецкой литературой и немецким языком. Он заходил к нам часто, и мы его не то чтобы любили, но привыкли к нему. Со мной он был вполне любезен и приветлив, и я тоже старалась быть с ним вежливой. Но однажды он повернулся к нам какой-то необычной, с позволения сказать, гранью. Лев Евгеньевич принёс показать нам фотографии своих детей, которых он снимал сам. Это были изумительные фотографии, сделанные истинно любящим отцом, и детишки на них (девочка и мальчик) выглядели чистыми ангелочками. Лев Евгеньевич предложил мне сделать мой портрет, и прямо скажу, лучше фотографии у меня нет. Как он умудрился сделать из моей физиономии что-то очень приличное, ума не приложу. Он оказал мне ещё одну услугу: когда мне выпала неожиданно поездка в ЧССР и ГДР, именно он нашпиговал меня всякими знаниями относительно политического строя и политических деятелей в ГДР, потому как об этом могли спросить в комитете комсомола или в парткоме, которые совершенно необходимо было пройти перед поездкой, дабы там могли проверить мою идеологическую чистоту. От комитета комсомола у меня осталось самое отвратительное впечатление, а вот в парткоме поступили мудро: без меня меня женили, то есть утвердили мою кандидатуру без моего присутствия, за что я осталась им весьма признательна. Но как сейчас помню, мы с Микулиным сидели в креслах за низким столиком в центре зала, и он рассказывал мне о Готвальде, Хоннекере и о ком там ещё? Самый главный-то у них был… Ну, не помню. А, Вальтер Ульбрихт.

Почему я вспоминаю всех этих наших покупателей? Да потому что от каждого из них я получала частичку их души, частицу знаний, училась у них жизни. Они сами были и остаются частью моей жизни.

Вот, например, Воронина Татьяна Алексеевна. Она появилась в нашем магазине, благодаря самому Юрию Никулину. Дело в том, что Юрий Владимирович жил в двух шагах от нашего магазина на углу Б. Бронной и ул. Алексея Толстого. Как-то раз летом я сидела в товароведке в одиночестве, и даже никаких продавателей не было. Вдруг в товароведку вошел высокий мужчина. Первой моей мыслью было: «Вот и монтер появился!». Второй: «Нет, на нем слишком красивый костюм». Третьей: «Ба, да это Юрий Никулин!». Передо мной стоял высокий, сильный и заметно натренированный мужчина в отлично сшитом костюме из темной материи с серебристой ниткой и с лицом Юрия Никулина. Он поздоровался, объяснил, что его жена Татьяна Николаевна знает английский язык и хочет почитать хорошие детективы на английском. Ну, я ему тут же накопала с десяток книг Агаты Кристи, Гарднера, ещё кого-то там. Может быть, он даже сначала съездил (на своей машине) домой, чтобы Татьяна Николаевна отобрала то, что ей понравится, а может быть, сразу заплатил за всё, я не помню. В общем, он приходил ещё пару раз, а потом стала приходить сама Татьяна Николаевна. Кстати, она перевела первый роман Гарднера, вышедший у нас в СССР. Вот она-то и попросила разрешения, чтобы к нам пришла её приятельница и учительница английского языка, занимавшаяся с её сыном Максимом, — Татьяна Алексеевна. Татьяна Алексеевна ужасно стеснялась идти к чужим людям и что-то просить. Но Юрий Владимирович сказал ей: «Там в магазине есть такая девушка с глазками-вишенками, ты подойди к ней». Однако, когда Татьяна Алексеевна, наконец, решилась пойти к нам, меня не было в магазине, а была Вера, которая приняла её в свои теплые объятия, и с тех пор Татьяна Алексеевна тоже стала неотъемлемой частью нашей жизни и большим её украшением. Во-первых, она была очень интересной женщиной лет 45–46, всегда со вкусом одетой, очень доброй, очень деликатной, всегда готовой помогать не только своим бесчисленным родственникам, но и бесчисленным друзьям, к которым она присоединила и нас. Во-вторых, у неё были золотые руки. Она прекрасно вязала на машинке (это помимо большого количества уроков английского и немецкого, которые она постоянно давала, и забот о муже и сыновьях, и о семье младшего сына). Татьяна Алексеевна ещё очень вкусно готовила — сколько всяких её пирогов мы переели! При всем при этом она всегда боялась быть навязчивой, всегда стеснялась что-то у нас попросить. Мы с Верой ездили к ней на дачу в город Ирпень под Киевом, в настоящее родовое гнездо, построенное ещё дедом Татьяны Алексеевны. Семья Татьяна Алексеевны, вернее, её тетя, сумела сохранить этот дом во времена первой мировой войны, революции, гражданской войны, в период коллективизации, во время Второй мировой войны и так далее, хотя за последние годы у них сильно урезали их участок. Там выросли дети и внуки Татьяны Алексеевны, там постоянно толкутся её родственники и друзья. Я же от неё научилась одной важной вещи, хотя она меня специально этому не учила. Я смотрела на неё и думала, что я бы тоже хотела вот так преподавать, как она. Но в те времена это было немыслимо. Однако, она всегда была для меня примером, которому мне хотелось бы хоть немного подражать. И когда я начала преподавать сама, я все время думала о том, как то или это делает Татьяна Алексеевна, и в общем, всё получалось.

Надо сказать, что женщин к нам приходило намного меньше, чем мужчин. Думаю, нас это вполне устраивало, коллектив у нас и так был чисто женский. В основном, это были комплектаторы из крупных московских библиотек — из Театральной, из Исторической, из библиотеки ИНИОН, из районных библиотек, но они, хотя я их и помню, не оставили у меня таких ярких впечатлений.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *