ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Глава 7. О том, как заперли Николая Константиновича (глава написана в 1987 году).

Мне уже приходилось упоминать имя Николая Константиновича Шенько, давнего приятеля всего 79-го магазина. Прямая его обязанность заключалась в комплектовании библиотеки Сибирского отделения Академии Наук СССР, но мне почти не пришлось видеть его за работой. В те год-другой, что я могла его наблюдать, он буквально каждый день приходил в магазин, чтобы посидеть, пересмотреть нашу покупку, поболтать с Еленой Павловной да с Александрой Фроловной или позлословить с Петром Степановичем. Нам с Верой он помогал оценивать антиквариат, которого в те времена было пруд пруди, вылавливая при этом много нужного лично для себя.

Было ему тогда уже за шестьдесят, мне он казался довольно высоким и грузным. Николай Константинович долгое время страдал сахарным диабетом и постоянно носил с собой яблочко или кусочек чёрного хлеба с холодной паровой котлеткой, чтобы не делать больших перерывов в еде. Мы бы с удовольствием напоили бы его чаем и угостили бы чем-нибудь вкусненьким, но ему, бедняге, ничего нельзя было себе позволить. А ведь наши дамы помнили времена, когда он, приходя в магазин, сажал Александру Фроловну к себе на колени, доставал из кармана 25 рублей (старыми деньгами) и говорил:

— Шурочка, что-то настроение у меня плохое, сходи-ка ты за шоколадом для девочек, а мне принеси четвертиночку.

И Шурочка на крыльях неслась в магазин, благодарно клюнув в темечко дорогого Коленьку, так тонко чувствовавшего женскую любовь к сладенькому. И девушки с аппетитом жевали дарёный шоколад, а Николай Константинович тем временем поправлял своё настроение при помощи четвертиночки.

При мне уже ничего подобного не происходило. Обычно Николай Константинович приходил, не снимая пальто, садился в деревянное кресло в товароведке и наблюдал за тем, как мы с Верой принимаем книги (у населения). Ко мне он относился с большой симпатией, сразу же дал мне прозвище «крепыш» и всегда повторял, что я работаю больше и лучше Веры. Мы относились к нему, как к отцу родному, и когда его однажды занесло к нам на кухню, где я сидела в одной, извините за выражение, голубой комбинации с абсолютно мокрой головой по той простой причине, что Фирочка взялась меня стричь, как она стригла и причёсывала всех наших девиц, благодаря своей профессии парикмахера, — так вот, повторяю, когда его занесло к нам на кухню, и он увидел меня в эдаком неглиже, мне даже не пришло в голову смутиться. Николая Константиновича это тоже не потрясло, в нашем 79-ом он и не на то мог наглядеться. Что поделаешь — женщины!

Пожалуй, одному Николаю Константиновичу разрешалось, по старой дружбе, курить прямо в товароведке, и он часто сидел, покуривая папиросу за папиросой, обсыпаясь пеплом и порой засыпая в кресле с папиросой в руке.

Вот так и случилось в один прекрасный вечер, что он пришёл в магазин, когда ни Елены Павловны, ни Александры Фроловны, ни даже Веры на работе не было. Кажется, это была пятница, — впрочем, неважно. Николай Константинович, как обычно, вошёл в товароведку, уселся в кресло и стал смотреть, как я работаю. Время близилось к семи, народу было мало, разговаривать ему со мной было особо не о чем. Он посидел-посидел, покурил, да и заснул, свесив голову. До закрытия магазина оставалось минут двадцать.

Почему-то в этот вечер за мной в магазин зашёл мой дорогой папа. Он тогда ещё работал на «Союзмультфильме» в церкви в Спасопесковском переулке, и ему до улицы Качалова было рукой подать. Ну, я заторопилась со сборами, чтобы уйти хоть чуть-чуть пораньше: оделась, схватила сумки и погасила свет в товароведке. Помню, я на минуту заколебалась, не разбудить ли Николая Константиновича, но потом решила, пусть себе спит, всё равно его через несколько минут разбудят. Я-то лично терпеть не могу, когда меня будят. И мы с отцом ушли.

Дежурила в тот вечер Наталья К. — «Кочерыжка», как прозвала её Фира. Наташке Кочерыжке было в ту пору всего осьмнадцать лет, стояла она в техническом отделе, очень любила рассматривать книжки с фотографиями зверюшек и сама каким-то непостижимым образом была похожа на всех зверюшек сразу: иногда на белочку, иногда на зайчонка, иногда на котёнка. К слову сказать, придя в магазин на преддипломную практику, я оказалась под надзором именно этой серьёзной особы — то есть, она первая вводила меня в курс дела, так как поступила на работу на целых полгода раньше меня: при этом мне трудно было себя убедить, что в магазин её взяли не сразу после детского сада. Оказалось всё же, что между этими двумя учреждениями втиснулась школа и книготорговый техникум.

Короче, Кочерыжка в тот вечер тоже отчаянно торопилась домой, как, впрочем, и все остальные. Перейдя в дружное наступление, они выгнали из магазина последнего покупателя, похватали свои авоськи, замки с ключами, выключили рубильники, во тьме кромешной заперли двери и отправились восвояси.

Николай Константинович ничего этого не слышал. Он мирно спал в полукруглом деревянном кресле, уйдя головой в воротник своего чёрного пальто, которое полностью сливалось с темнотой в товароведке, где я заботливо выключила свет. Проснулся он в совершенной темени. Естественно, в первые мгновения он ничего не мог понять, даже не мог сразу сообразить, где он. Запертый и тёмный магазин он не мог принять даже за алкогольную галлюцинацию, потому что давно уж не пил. Вскоре он всё же сообразил, что стал жертвой легкомыслия наших свистушек, и надо отдать ему должное, поступил совершенно здраво. Не вдаваясь в панику, он перешёл из товароведки в кабинет директора, нашёл там её рабочую записную книжку, отыскал в ней телефон Елены Павловны и позвонил ей. Она, разумеется, всполошилась, сразу же позвонила Александре Фроловне, а та — Вере, у которой в ту пору всегда были вторые ключи от магазина.

И вот с Большой Бронной к магазину прибежала Елена Павловна, из Банного переулка приехала Александра Фроловна с мужем Витей, из Фурманного принеслась Вера со своим неразлучным Серёжей — все примчались выручать бедного Коленьку-Колю-Николая Константиновича, который за это время успел съесть свою котлету и позвонить домой жене, чтобы не беспокоилась — заметьте, в полной темноте.

Магазин открыли и перезакрыли, попутно наврав что-то насчёт забытых ключей от дома дежурным на пульте охраны. А поутру Александра Фроловна устроила разгон Наташке К., хотя это было не совсем справедливо: виноваты были все. Но ругать каждую в отдельности у неё не было ни сил, ни времени, а когда она начинала ругать нас всех вместе, мы только хихикали. Да, если честно признаться, ей и самой было смешно.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *