ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Из наших ровесников, пожалуй, стоит рассказать о четверых: о Вадиме Егорове, Грише Либергале, Лёне Володарском и Славе Чернописком.

Имя Вадима Егорова знакомо многим. Он — известный бард, у него много дисков, он постоянно где-то выступает. Вадим учился вместе с Верой в педагогическом институте и уже тогда писал стихи. Под предлогом проверки орфографии Вера брала у него тетрадки со стихами и переписывала себе. Сначала Вадик стал исполнять свои стихи-песни под фортепиано, а потом научился играть на гитаре. Постепенно приобрёл известность. Он был очень весёлым и обаятельным парнем, со временем чуть-чуть заважничал. Но в те времена, когда он приходил в магазин, у всех сразу поднималось настроение. Самое интересное заключалось в том, что Вадик при разговоре заикается, а работает дефектологом. Интересно, каким образом он исправлял «фефекты речи» своим пациентам?

Как-то раз Вера уговорила его выступить у нас в магазине. Вадик пришел и пел нам свои песни, и у меня даже сохранилась фотография.

Гришу Либергала тоже хорошо знала московская публика, особенно те, кто посещал кинотеатр «Иллюзион». Он был там штатным переводчиком. Гриша ужасно милый, необыкновенно обаятельный человек. Переводил он фильмы со всяких мыслимых и немыслимых языков, причём «читал не как пономарь, а с чувством, толком, расстановкой».

У Гриши очень красивый, звучный, приятный голос и, видимо, какие-то артистические данные, поэтому он говорил за каждого персонажа с особой интонацией и очень точно переводил. Поэтому его часто приглашали переводить в Белые Столбы, на Мосфильм и в Совэкспортфильм. Иногда он приглашал нас. Я раза два была с ним в Совэкспортфильме и смотрела там интересное кино.

Гришка был неунывающим парнем. Какие бы беды с ним не приключались, его лицо всё равно сияло улыбкой, и всем вокруг становилось от этого теплее и веселее. Такая у него была аура. Как и у Вадима Егорова. А вот жизнь у него была не совсем сладкая. Он был очень заботливым сыном и много времени отдавал хлопотам о своей больной маме. Во времена перестройки мне удалось увидеть Гришу по телевизору. Кажется, собирались впервые показать по нашему телевидению фильм «Крёстный отец». Как же мне было приятно услышать Гришин голос!

У Лёни Володарского голос был наоборот, немножко гнусавый. Он тоже переводил фильмы, и его хорошо знали те, кто мог смотреть фильмы по видаку с русским тестом. Говорили, что переводчик специально надевал себе на нос прищепку, чтобы его голос нельзя было узнать. Ничего Лёня себе на нос не надевал, просто слегка гундосил от природы. Он был сыном очень приятного мужчины, тоже нашего покупателя, Вениамина Осиповича Володарского, преподавателя английского языка или в Университете, или в Институте иностранных языков. Лёня был слегка полноват, а потом быстро похудел. Оказывается, он подрядился разносить железнодорожные билеты по квартирам (была тогда такая услуга), нигде не пользовался лифтом, купил себе шагомер и просчитывал, сколько он прошел за день. Лёня тоже иногда водил меня смотреть фильмы. Вместе с ним я прошла на Мосфильм, когда там показывали вторую серию «Крёстного отца». Народ ломился в просмотровый зал. Лёня простёр надо мной свою длань и громко заявил: «Пропустите! Я — переводчик. Это — со мной». И мы прошли в зал, уселись в будке, где он переводил, и я наслаждалась и Аль Пачино, и Де Ниро вовсю. Первую серию я увидела уже потом.

Главным местом работы Леонида был, кажется, Институт Азии и Африки. Но сравнительно недавно я увидела его по телевизору в фильме, который он снял сам — «Разведка, о которой знали немногие». Хороший, интересный фильм об Эйтингоне, Судоплатове и прочих, где Лёня время от времени появляется и произносит соответствующий текст. Кто-то слышит его по радио в передаче «Серебряный дождь». В общем, жив курилка!

И, пожалуй, последний из этой квадриги — Славик Чернопиский. Он работал в Институте истории и теории кино, в Дегтярном переулке. Там тоже бывали просмотры, и Слава иногда приглашал нас туда. Потом он рассказывал, что каждую кандидатуру со стороны ему приходилось утверждать и согласовывать с Первым отделом. Конечно, советскому человеку за просто так фильмы разлагающегося Запада смотреть было нельзя. Того гляди, сам разложится. Но ничего, смотрели и радовались.

Сам Славик был на редкость обаятельным. В нём была польская кровь, и, видно, это придавало ему редкий шарм. Он говорил всегда спокойно, у него были густые, коротко стриженые, немного волнистые волосы, как чёлочка у телёнка — так и хотелось провести рукой по его голове. Моя подруга Надя как-то попросила у него разрешения и проделала это. Славик зарделся, но мужественно перенёс испытание. Надюше никто не мог отказать.

Кино Славик не любил. Директора Института Баскакова терпеть не мог. А работал он там в библиотеке и к нам приходил для того, чтобы отобрать книги для библиотеки, или приносил книги, чтобы мы их оформили по безналичке для библиотеки Института.

Слава закончил философский факультет МГУ. Он по-настоящему он любил музыку, особенно джаз. Из США он приволок кучу пластинок с записями Колтрейна, Дюка Эллингтона и других джазменов. Именно благодаря его просьбе, я пригласила к себе на вечеринку Георгия Захарьевича Бахчиева и познакомила с четой Вадима и Надежды Севницких, что привело к знаменательным последствиям.

А пока надо сделать маленькое отступление. Мой брат говорил о Верочке: «Вера, конечно, замечательная женщина, но сама по себе мало чего стоит, вот сестра её — чистое золото». То же самое можно было сказать и о Славике и его маме. Он был милым, обаятельным, чудесным, но его мама была намного важнее. Тамара Петровна была замечательной закройщицей. Она работала в ателье на улице Осипенко, и все наши девы шились у неё в течение долгого времени. Причём этот процесс был бесконечным. Иногда мы ездили туда вместе, иногда сталкивались в зале ожидания — короче, мы оттуда не вылезали. Тамара Петровна была не только знатная мастерица, но и очень любезная, приветливая и в то же время знающая себе цену женщина. Она была высокая, статная, элегантная. В это время ей было лет за пятьдесят, а Славику около тридцати. Я не думаю, чтобы Слава много зарабатывал в своей библиотеке. Думаю, что добытчиком здесь была мама, хотя жили они отдельно. Тамара Петровна каждой из своей клиенток умела преподнести комплимент, даже самой толстой и нескладной. Мне она говорила: «Танечка, мне очень нравится шить на вас. У вас такие пряменькие плечики». Некоторые из её вещей я проносила 20 лет, до того удобно они были сшиты. И она постоянно общалась со своими клиентами: из её кабинки всё время доносился её голос и смех, в то время как другие закройщицы в примерочных кабинках едва произносили пять слов. А Тамара Петровна не уставала журчать, и от этого каждая женщина чувствовала себя более красивой и уверенной в себе. Некоторые шились у неё десятилетиями и приводили к ней своих дочерей. Потом ателье переехало на Пятницкую, и через некоторое время Тамара Петровна оттуда ушла. Ну, а мы теперь ничего не шьем. Покупаем барахло на Черкизовском рынке.

***

Теперь же мы плавно перейдем от наших друзей к людям постарше, которые оказывали большое влияние на нашу работу. Дело в том, что несмотря на всяческое наше образование, ни одна из нас не была в состоянии охватить весь необъятный мир международной литературы. Конечно, для того чтобы разобраться во всей этой многообразной куче, нам нужны были помощники. Кроме того, мы постоянно обязаны были думать об идеологии. Это уж совершенно отдельная тема, и я напишу об этом позже. Короче говоря, при нашем магазине был создан совет, в который входили сотрудники крупных библиотек и наши почтенные постоянные покупатели. Одним из членов совета был Евсей Исакович С. Он работал в отделе иностранного комплектования Ленинской библиотеки. Лет ему было около… ну, между 50 и 60. Он приходил к нам раза два в неделю, иногда реже. Он просматривал книги на полках и в товароведке, иной раз снимал что-то оттуда и объяснял, что по таким-то и таким-то причинам эти книги в открытую продажу ставить не следует. Тогда мы старались пристроить такие книги в какие-нибудь библиотеки или предложить своим родным покупателям. Иногда мы ошибались в цене, приняв издание ГДР за ФРГешное. Ну, тут тоже приходилось как-нибудь изворачиваться. Евсей Исакович отечески бранил нас за эти ошибки, а в общем-то мы с ним дружили. Мужчина он был видный, холеный, самоуверенный. Мне он немножко напоминал сову из-за очков в широкой оправе.

Ещё одним членом нашего совета был Николай Константинович Шенько. У нас с ним однажды произошла интересная история, и я вам сейчас её расскажу.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *