ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

Галка не забывала их доброту и после смерти Сергея Резникова продолжала навещать Люсю и Марию Александровну. Она и меня с ними познакомила.

Я не помню, как и когда произошло мое сближение с Галкой Сыр. Наверное, я вместе со всеми в магазине слушала её байки, смеялась, а может быть, и подыгрывала ей. В общем, через какое-то время мы были с ней во вполне приятельских отношениях. Помню, как она, желая порадовать нас, притащила в магазин магнитофон и кассеты с записями Высоцкого, которого она обожала, и мы часа четыре услаждали свой слух полузапрещенными песнями Владимира Семеновича. Мне нравился Высоцкий, но я не очень много его слышала, хотя один раз была на его концерте в клубе Горбунова. Тут же мы просто объедались Высоцким, и Галке это очень нравилось. Ей было приятно, что мы разделяем её пристрастие к нему.

Мои отношения с Галкой были очень неровными, из-за её паршивого характера. Конечно, она была немного психопатка, склонная закатывать скандалы и истерики по ерундовым поводам, и в такие минуты изо рта у неё выпрыгивали жабы и лягушки. Потом ей становилось стыдно, но на мировую она не шла. Помнится, я купила ей в подарок бюстгальтер девятого номера, в каждую чашечку которого я могла втиснуть собственную голову. Надо сказать, дарить Галке нижнее белье, особенно трико, было традицией. Она часто вообще ходила без штанов, что облегчало ей проблемы с туалетом, но зимой всё же было холодновато. Она с благодарностью принимала подношение, надевала на себя эти штаны прямо на месте и носила их до тех пор, пока они на ней окончательно не протирались. Кажется, она их не стирала, ждала, когда подарят следующие. Ну, а я решила подарить ей бюстгальтер, но как раз в этот момент её угораздило со мной полаяться. Мы разругались вдрызг и дней десять не разговаривали друг с другом. Но за эти десять дней она успела исплакаться на груди у всех наших девчонок. Она хотела помириться со мной, она хотела получить свой бюстгальтер. Я к ней не лезла, ходила гордо, выдерживая характер, но в конце концов мы помирились.

С Галкой было весело. Она знала кучу сплетен про актеров, порой очень здраво судила о жизни, охотно рассказывала о себе, любила хорошие детективы, приносила нам читать их в машинописных переводах или в вырезках из провинциальных журналов, где их иногда печатали. За это она требовала внимания. Она была жутко ревнючая и хотела, чтобы мы её привечали лучше, чем наших «мальчиков-ебунчиков», как она называла наших молодых семьдесят девятых. Особенно от неё доставалось мне и Вере. Нам даже не удавалось посплетничать о наших кавалерах как следует, чтобы Галка не вставила в наш разговор свое веское слово. Успокаивалась она только тогда, когда успевала всех их и нас заодно основательно полить грязью. В ответ мы с Верой только весело ржали. Язык у Галки был, как помело, но и я в долгу не оставалась. Разговор набирал обороты, а в конце мы уже все втроем хохотали до слёз. Тогда в товароведку прибегала Галина Андреевна и просила нас вести себя потише.

Как ни странно, но Галка оказалась знаковой фигурой в моей судьбе. Благодаря ей, я познакомилась с Надей и Вадимом Севницкими, ставшими моими большими друзьями, и даже получила квартиру. Она сама была очень активна в знакомствах и умела добиваться внимания тех людей, которые ей нравились. Некоторые её приемы я тоже усвоила.

В те времена Галка часто посещала черный рынок. Она покупала и продавала разные книги, но в основном всё же покупала. Это были и детские книги, и собрания сочинений, и новинки советских авторов, и переиздания классиков, и опять же детективы. Она иногда меняла там шило на мыло, пластинки на книги, какого-нибудь Кожевникова на Агнию Барто или Чуковского для детей своего очередного кумира. Она хорошо знала постоянных посетителей черного рынка и кто что там продает. Оттуда она приносила нам книги и сплетни.

Однажды Галка начала пудрить нам мозги рассказами о том, что на черном рынке появился такой вот мальчик, хороший мальчик, скромный мальчик, маленький и худенький, и он ничего не хочет, кроме детективов на немецком языке. Она попросила у нас разрешения привести этого мальчика к нам в магазин и познакомить с нами. Она просто не знала, что сама себе роет яму да ещё подкладывает туда свинью, потому что Алик оказался её серьезным соперником в деле приобретения детективов на английском языке (хотя поначалу действительно покупал детективы на немецком) и книг по кино. Конечно, сама Галка ни на каком языке, кроме русского, ничего не читала, но она покупала детективы Агаты Кристи, Гарднера и Рекса Стаута, а также книжки по кино, где было мало текста и много картинок. Она с детства собирала открытки с портретами актеров (советских и зарубежных), менялась ими с такими же фанатами, как она сама, иногда дарила их нам.

Короче, привела она Алика в магазин. Он оказался невысокого роста и худеньким, но никаким не мальчиком, а вполне взрослым молодым человеком тридцати с лишним лет. Он закончил физтех и жил вместе с мамой в Кунцево. Работал он в какой-то шарашке, потом перешел в другую. На работе его всегда ценили, потому что он был умным, сообразительным и трудолюбивым человеком. У нас он прижился моментально. Не прошло и двух месяцев, как мы уже не мыслили себе жизни без Алика. Обычно он приходил по субботам, а иногда и среди недели. Он всегда приносил большой кулёк с вкусными конфетами, которые наши девчонки — сладкоежки поедали чуть ли не с бумажками. Он помогал нам штамповать книги, таскать их из товароведки в отделы, разбирал их по тематике, даже иногда стоял за прилавком, только вот в кассе не сидел. У него было ценное качество: он всегда видел, как и когда надо тебе помочь. Он подходил и без лишних слов делал то, что надо. И ещё он всегда видел и замечал, как мы себя чувствуем, по-видимому, потому, что сам в жизни испытал много боли. В раннем детстве он тонул в холодном болоте, его спасли проходившие мимо мужчины, и с тех пор у него болели ноги, поясница, у него был полиартрит, были и другие болезни. Мне всегда нравилась именно его внимательность. Алик знал и любил зарубежное кино, во время Московского кинофестиваля он брал отпуск и не вылезал из кинотеатров, иногда просматривая чуть ли не по восемь фильмов в день. Когда у нас бывала возможность посмотреть что-нибудь интересное, Вера или я старались взять его с собой. Его любимцем был Хамфри Богарт.

Алик быстро поладил с остальными нашими молодыми семьдесят девятыми. Приблизительно в то же время (это был год 1973–1974) Верочка привадила ещё двоих мужчин к нашему магазину — любителя охоты немца Эдвина Майера и его молодого приятеля Виктора. Оказалось, они тоже окончили физтех. Все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания. Мы собирались то у меня, то у Верочки, иногда у Эдвина или у Вити, пили сухое винцо, ели что-нибудь вкусное, болтали и веселились. Мы непременно ходили друг к другу на дни рождения. Витя тогда жил в Телеграфном переулке, а Эдвин — в Козловском, у Красных ворот, Вера — в Фурманном, я — в Сокольниках, нам друг до друга было рукой подать, только Алик жил далековато, но это его никак не стесняло. На какой-то из его дней рождения, на юбилей, наверно, я написала ему такие стихи:

«Как детектив, зачитанный до дыр,

Ты сразу стал нам близок и понятен,

С тех самых пор, когда в своих объятьях,

Тебя к нам привела Галина Сыр».

Галка теперь от досады кусала себе локти, но Алик был, как новорожденное дитя, которое обратно не запихнешь, и ей пришлось мириться с его существованием. Но в общем, она относилась к Алику хорошо, хотя и ревновала нас к нему. Он увел у неё из-под носу много хороших книг, которые мы охотнее отдавали ему, чем ей, потому что Алик всегда и сразу честно расплачивался за них, а у Галки денег никогда не было.

Зато она ещё в те времена была мастером пирамид. Наобещав направо и налево принести дефицитные пластинки с «Мелодии», она собирала у людей деньги. Этими деньгами она могла расплатиться в продовольственном магазине за дефицитные продукты. Часть дефицитных продуктов она могла предложить нам или своим сотрудницам. Вырученные за эти продукты деньги она могла заплатить за книги. Те, кто давал ей деньги на пластинки, терпеливо ждали. У кого-то лопалось терпение, у кого-то нет. В конце концов, Галка получала зарплату и расплачивалась за пластинки. Потом эта круговерть начиналась сначала. Естественно, в кармане у Галки всегда зияла дыра, а ещё были всякие кумиры, которым надо было нести цветы и подарки.

Внутри сырской компании существовали свои раздоры. Там зорко следили за тем, кому кумир оказывает больше внимания, а потом это долго обмусоливалось по телефону и при уже нечастых личных встречах, потому что сыры становились старше, иногда болели, прыткость их с годами тоже сокращалась, тем не менее, взаимная ревность не гасла. Помню, как мы с Галкой однажды отправились в Театр Красной Армии посмотреть спектакль «Тот самый Мюнхгаузен», где главную роль исполнял Зельдин. Я-то с удовольствием смотрела на сцену, а Галина Федоровна, расположившись прямо на ступеньках, рьяно срезала шипы с розовых веток, чтобы Зельдин, когда будет брать букет, не поранил себе руки. Сам спектакль ей уже давно был не нужен, потому что она видела его не в первый раз. Роз было много, ветки были длинными и колючими, и этой развлекухи ей хватило как раз на все действия. Я ещё подумала: её бы энергию, да в мирных целях. По окончанию спектакля мы подошли к сцене и подали цветы Зельдину. Он наклонился к нам, взял цветы и одарил нас своей актерской улыбкой.

Ещё раньше, летом 1972 года, Галка достала для меня два билета на концерт Шубарина, который должен был состояться в кинотеатре «Октябрьский» на Калпроспекте (проспекте Калинина, ныне Новом Арбате). Я отправилась туда в сопровождении своего тридцать шестого, хорошенького и милого азербайджанца, при этом страшно ревнивого. Галка попросила меня поднести цветы Шубарину. Она сказала: «Ну представляешь себе, как я в своих калошах выхожу на сцену с букетом, а Володя мне еле до пояса достает?». Шубарин взаправду был маленького роста. «Вот если выйдешь ты, — продолжала Галка, — тогда все будет выглядеть нормально».

Мне пришлось отказаться. Я не боялась выйти на сцену, я боялась своего Афиза, который потом проел бы мне мозги своей ревностью. Тем не менее, выступление мы посмотрели с удовольствием. Шубарин станцевал и свой знаменитый «Ветерок» и «Семь сорок или без 20 восемь». В конце его выступления были и продолжительные аплодисменты, и цветы летели на сцену — но все так себе, мелочь. Вдруг раздался гул, похожий на звук пропеллера. Это Галка, стоя на приличном расстоянии от сцены, размахивала огромным букетом цветов, как пращой. Под конец она размахнулась и швырнула свой букет на сцену. Хорошо, что у Шубарина такая прыгучесть. Он ловко увернулся в сторону от Галкиного снопа, и тот упал на подмостки, которые явственно прогнулись под ним. Тут раздались такие рукоплескания, визги и крики «браво», что даже Галина Федоровна осталась ими довольна.

© Жданова Татьяна Львовна
В рубрике: Мемуары. Постоянная ссылка.

Обсуждения:

2 Responses to ЛЮДИ — КНИГИ — ЛЮДИ

  1. avatar MikG:

    Спасибо за «маленький книжный мир». Здесь все привычно и безопасно: клички и прозвища, книжно-театральные дерзости, характеризующая шестидесятников манера делить всех на своих и чужих. Особое внимание людям. Но нет откровений. Нет родственных душ. Акцент на модные и дорогие штучки. (Книги на иностранных языках!) Здесь нет мира ощущений, или «Нет миру ощущений!». В основном обсуждение: «у кого, да что, да как». Где же она песня лихой юности? Где история познания мира? Классические фразы, характеризующие счастливую советскую жизнь: «мы ходили в магазин отнюдь не для того, чтобы работать» или «все трое в то время оказались разведены и не женаты, и у нас сложилась чудная компания». Настоящая свобода. Книги – знаменитости — ухажеры. Ухажеры – знаменитости — тряпки. «Секс в обмен на продовольствие». Про детей мало. Про любовь – увы, нет. Эта книга – история человеческого коллектива. И это ценно. «Производственные» мемуары с отсылкой к интимной жизни горожан. Еще раз спасибо за памятник советской эпохе. Жаль, что очень низкий (за Садовым кольцом не видно). Но это целая жизнь.

  2. avatar Галина:

    Прочитала про Галку-Сыр. Я ее хорошо помню. Она ходила на все концерты Шубарина, бросала цветы и быстро уходила прочь, да так быстро, что мы не успевали увидеть ее лицо. По этому между собой прозвали «Аленький цветочек» Потом она стала передавать нам через лифтера какие-то фирменные сигареты,орешки и чинзано… Купить это можно было только на чеки в магазине Березка. Однажды мы ее все же «отловили» и притащили домой. Володю она просто «боготворила» меня, как жену… терпела… На вопрос «откуда у нее чеки», ответила, что ей на ее сына мужчина пересылает ей ежемесячно ( вот не помню или 10 или 20 чеков) на содержания «косолапки» (так она обозначила ребенка) и она с ним делит эти деньги пополам и на свою половину покупает презенты Шубарину… Прочитала и все сразу вспомнилось до таких вот подробностей….

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *